Мой найдёныш - Лена Тулинова Страница 27

— Небось без тебя поймаем супостата, — выкрикнул кто-то из толпы.

Отец Скорика огорчённо цыкнул зубом. На его лице было написано, что он полностью за сына. И что во всём виноваты, конечно, сами девки — нечего им обиженных теперь строить. Но под взглядами односельчан ничего такого не сказал. Лесняна же бессильно смотрела в сторону леса: так боязно ей сделалось вдруг за Белое дитя! Хороший он, храбрый,да только — раненый. Побежала бы следом, но ноги еле держали. После этакого-то волнения девушка едва не падала. Только и могла, что слёзы набегающие рукавом отирать.

— Иди, Леснянка, в дом, — молвил староста ласково. — За матушкой твоею я уже подпаска послал, свою Ретивку ему дал. Не может за дитём своим уследить, в Дубравниках проживаючи — пускай тут пока побудет. Возле дома оставлю я пару мужиков, чтобы Скорик сюда уж не сунулся. Идёт?

Селяне ещё пошумели, поговорили, да повели парней к деревне. Несколько человек двинуло к лесу: искать Волю. Не дело это, когда злой на всех человек по округе с охотничьим ружьём рыщет! Двое остались у калитки, даже во двор не зашли: нехорошо, если про девицу дурное потом говорить будут.

Леська помедлила на пороге, глядя на тропу, ведущую в глухую чащу.

— Ты уж только прячься там получше, — попросила она Белое дитя.

ГЛАВА 11. Одиночество

— Ахтыжзмей, — сказала она, увидев, что под лавкой сидит рыжий кот.

— Напужался я, — сказал леший, превращаясь в старичка с рыжей бородой. — Вишь, поседел весь. Боюсь я, когда с ружьяме-то.

— А я в лес бежала, тебя звала, — упрекнула Леська.

— Я и за тебя боялся, — сообщил дядюшка Ах.

— Что ж ты, как в тот раз, не позвал на помощь птицу небесную да зверя лесного? — вздохнула Лесняна.

Не очень она на лешего сердилась. Во-первых, он ей ещё когда говорил, что уходить к матушке надо не в конце семидневья, а прямо сейчас. Во-вторых, ружей и она боялась, страшно. А в-третьих, на выручку ей всё-таки пришли.

— Думаешь, я своих под выстрелы поставлю?! — возмутился дядюшка Ах из-под скамейки.

Раньше Леська бы огорчилась, расстроилась, а тут рассердилась.

— А ежели я тебе — не своя, то и иди прочь отсюда и больше не приходи, покуда я тебя не позову! — вскричала она и махнула на лешего полотенцем.

— А ты тогда в лес без приглашения не захаживай, — выпалил дядюшка Ах. — Но только приглашать я тебя не намерен!

— Когда хочу, тогда и приду, — не сдалась Леська, — и ничего ты мне не сделаешь, потому что я твои травы-кусточки, да деревья-корешочки и привечаю, и полечить могу, и вырастить из семечка!

— Ишь, — фыркнул леший. — Сами вырастут, если захотят.

А потом удивил травницу: выбрался из-под лавки, встал на цыпочки и Леську обнял. Руки у него оказались длинные да корявые, будто корни дерева.

— Прости, Леснянка, что подвёл, не серчай, — сказал он, задрав бороду вверх. — Скажи лучше, кто ж тебе помог-то? Неужто этот твой Носик?

— Нося он, — буркнула Леся. — Нет, не он. Хотя и он тоже… Помог. Только там, в лесу, вышел за меня сражаться Белое дитя.

Она вспомнила и его безмятежный, чистый взгляд, и свое прикосновение к белой твёрдой коже, и кровь из раны на плече. Дрогнуло внутри, и Леська посмотрела в окно, будто ожидая, что там появится её спаситель.

— Сама же помнишь: страшный он, — с укором сказал Ах. — Такого страха нагоняет, что ни в сказке сказать, ни топором вырубить! Как могла ты, глупая девчонка, подмогу от него принять? Пусть бы его ружьяме да кольяме отсюда поскорее бы вышибли!