Прерывистый шепот - Нева Алтай Страница 27

— Я вижу, ты уже делала это раньше, – говорит он.

Не отрывая глаз от раны, я поднимаю четыре пальца, бросаю окровавленный компресс в раковину и беру новый. В молодости Анджело был кретином, постоянно ввязывался в драки, так что у меня большой опыт работы с последствиями его идиотского поведения.

Повторив процедуру несколько раз, я беру иглу и начинаю искать обезболивающий спрей среди всего, что лежит на стойке, но не могу его найти. Я поднимаю глаза и вижу, что Михаил наблюдает за мной. Черт, как мне это объяснить? Я имитирую движение спрея и указываю на его рану.

— Ты можешь зашить ее и так. Больше двух швов не понадобится.

Должно быть, он шутит.

— Просто сделай это. – Он кивает. – Я хорошо переношу боль.

Я смотрю на его руку, рассматривая множество шрамов. Да, наверное, так оно и есть. Я делаю глубокий вдох, зажимаю кожу по обе стороны от пореза и начинаю накладывать первый шов. Михаил даже не напрягается, когда игла прокалывает его кожу. Это беспокоит. Закончив зашивать, я накладываю чистый компресс на порез и перевязываю его предплечье.

Чувствую легкое прикосновение на лице, чуть выше скулы. Это длится всего мгновение, а затем Михаил убирает палец.

— Спасибо, солнышко, – говорит он и выходит из кухни.

* * *

Я достаю мясную запеканку из духовки, ставлю ее на стойку и смотрю в сторону спальни Михаила. Он ушел внутрь после того, как я его подлатала, и с тех пор не выходил. Наверное, спит. Где он был всю ночь? Как он получил ножевое ранение? И каким образом на его руке появились такие шрамы? Когда речь заходит о моем муже, у меня возникает столь много вопросов и ни одного ответа. Неужели так будет всегда?

Открывается входная дверь, и внутрь, хихикая, вбегает Лена, а за ней Сиси. Она разбудит Михаила. Я хватаю телефон со стойки, бросаюсь к Лене, которая сидит на полу и снимает обувь, и приседаю перед ней. Я глажу малышку по руке, и она поднимает глаза и улыбается.

— Бьянка, Бьянка, у меня новый рисунок. Хочешь посмотреть?

Я прикладываю палец к губам и указываю на спальню Михаила. Оглядевшись, она снова смотрит на меня, я прикладываю ладони к щеке, изображая позу спящего.

— Ты хочешь спать, Бьянка?

Я вздыхаю. Мне будет сложно общаться с маленьким ребенком, не умея разговаривать, а она еще слишком мала, чтобы читать. Подняв с пола свой телефон, я набираю сообщение и передаю его Сиси, которая стоит рядом и наблюдает за моим общением с Леной. Она отрывает взгляд от экрана и кивает, на ее лице читается удивление.

— Папа спит, Лена. Нам нужно вести себя тихо.

— Хорошо, – шепчет Лена.

— Бьянка приготовила обед. Она сказала, что, если ты будешь вести себя тихо и съешь свой обед, она научит тебя балету.

— Да! Да, Бьянка. Я буду вести себя тихо. Ты правда знаешь балет?

Я улыбаюсь и киваю, затем снова прикладываю палец к губам.

— Пойдем, Лена. – Сиси берет девочку за руку. – Пойдем переоденемся, чтобы ты не запачкала едой свое красивое платье.

Пока Сиси помогает Лене переодеться, я накрываю на стол для нас троих и убираю беспорядок, который навела на кухне, готовя обед. Через несколько минут Сиси приводит Лену обратно, и мы втроем садимся за стол. Во время еды нам приходится еще минимум раз пять напоминать Лене, чтобы она вела себя потише. Наблюдая за Сиси и Леной, я вижу, что они прекрасно ладят. На ум приходит вопрос, поэтому я беру телефон, набираю текст, а затем показываю Сиси экран.