С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 27

— Что ты от меня хочешь, Адель?

Я тут же замираю, остановившись в коридоре между комнатами.

— Виктор, но у тебя же остались связи. Моих не хватает. Не в той я теперь вращаюсь сфере. Я не знаю, как убедить его взяться за ум. Антон тоже бессилен. С ним Никита вообще не разговаривает.

Отец смеется.

— Слушай, – говорит он. – Ему двадцать один год. Ни ты, ни я не можем его заставить. Если он снова решит свинтить в Европу, ты его не остановишь.

— Помоги мне. У тебя есть дар убеждать.

Вот же черт! Еще этого не хватало.

— У меня знакомые только в МГМИМО, но там учиться надо, ты же понимаешь, – отвечает отец.

— Он в совершенстве знает несколько языков. Ну пожалуйста.

Я понимаю, что когда такая женщина, как Адель, просит, сложно устоять, но все же беззвучно упрашиваю. Только не это. Только не это. Но отец все-таки сдается:

— Ладно, я попробую.

Не успеваю я сдвинуться с места, как соседняя дверь открывается и на пороге показывается сам виновник. Он уж точно не старался привести себя в порядок, потому что на его по-утреннему румяных щеках следы от подушки, а волосы в беспорядке торчат в разные стороны.

— Надо поговорить, – заталкиваю я его обратно в комнату и закрываю за нами дверь.

— Оу, – морщится Кит, потирая предплечье, на котором наверняка остались следы от моих пальцев. – Мне кажется или раньше ты вела себя со мной нежнее?

— Ты уедешь отсюда и никогда не вернешься, – говоря я, глядя ему прямо в глаза.

Он смеется:

— Слушай, мне тебя уже жалко. Потому что если ты считаешь, что я получаю удовольствие оттого, что нахожусь здесь, напрасно.

— Вот и чудесно, проваливай. Просто чтобы ты был в курсе: наши предки собираются запихнуть себя в мой университет.

— Чего? – морщится он.

— Вот видишь, хотя бы в одном мы согласны. Так что приготовь веские аргументы отказаться – и adieu. Париж ждет.

Кит бросает на меня ледяной взгляд.

— Они наверняка скажут за завтраком, так что удачи. – И я выхожу из его комнаты.

По мере приближения к столовой слышны голоса. Родители уже там. Мама суетится на кухне, накрывая на стол, остальные же тихо беседуют.

— Мне кажется, я уже разучился держать правильно, – говорит отец. Теперь я вижу, что у него на руках малыш и папа с улыбкой его разглядывает.

— Это невозможно забыть, – отвечает Антон. – Оно остается на уровне инстинктов.

— Кажется, он похож на тебя.

— Ну разумеется, он на меня похож, он же мой сын.

Я чуть откашливаюсь, обозначая свое присутствие, и вхожу в комнату:

— Доброе утро.

— Здравствуй, солнышко. Как спала? – Адель целует меня в макушку. Я лишь киваю. Сама же гляжу на то, как папа играет с чужим ребенком. Это на самом деле забавно, потому что таким мягким и теплым голосом он не разговаривает почти никогда.

— Диан. – Обычно, когда он использует такой тон, это означает, что ему что-то нужно.

И мама распознает его намерения очень точно.

— Даже не думай, Северов, – отвечает она. – Мы закрыли этот вопрос еще пятнадцать лет назад.

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

— Я прекрасно знаю, – повернувшись, бросает она взгляд через плечо. – Поэтому сразу отвечаю: нет.

Мы смеемся.

Кит спускается через пять минут, и я рада, что он выдержал паузу. Он здоровается со всеми, игнорируя только своего отца, и это не остается не замеченным остальными. Мы садимся друг напротив друга.