Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 27

Предполагаю, что это мое кармическое наказание за то, что заказал для нее песню NSYNC.

— Что-то вам больно весело, мисс Маркс, – замечаю я, смачивая салфетку в стакане с водой. – Так смешно?

— Это тебе за издевательства надо мной.

С серьезным видом качаю головой, стирая кетчуп со своих сосков.

— Я не издеваюсь над тобой. Выбирай свой вариант.

Она закатывает глаза.

— Сет, мне очень не хочется снова глубоко тебя огорчать, но секс у нас был в первый и последний раз в жизни. Наслаждайся приятными воспоминаниями.

— Не знаю насчет тебя, Моллс, но у меня есть еще презерв… приправы к пище. – Я уподобляюсь известным шутникам прошлого и, произнеся такую фразу, машу перед ней крошечной баночкой джема и мини-бутылочкой «Табаско»[36].

— Не заставляй меня снова бросаться в тебя яичницей. Она почти закончилась.

Я подталкиваю свою тарелку к ней.

— Можешь взять у меня.

— И возьму! – Она мгновенно перекладывает мою яичницу к себе на тарелку и еще поливает кетчупом. – В любом случае это никогда больше не повторится. Прости.

— А почему? – спрашиваю я с набитым круассаном ртом.

— Потому что ты в некотором роде меня ненавидишь, а я в некотором роде этого заслуживаю.

Может, она немного права. Но признание этого не является моей настоящей целью.

Цель – провоцировать ее.

— Я не ненавижу тебя! – протестую я. – И ты не заслуживаешь ненависти. Ну, может, и заслуживаешь. У тебя есть левый заработок – серийные убийства, или проектирование этих маленьких сидений в самолетах, или что-то еще?

Она улыбается мне.

— И то и другое.

— Я могу тебя простить. По крайней мере, за убийства.

Молли откидывается назад на спинку стула, кладет одну ногу на другую, в результате чего из-под шелкового халата показывается бедро.

— В этом и заключается наша проблема, Сет.

Я тоже откидываюсь на спинку стула, повторяю ее позу и скрещиваю руки на груди.

— И в чем заключается проблема?

— Я разбила тебе сердце, когда ты был очень молод, а сама сбежала. И я всегда буду той, кому удалось сбежать. А ты так и не оправился, не смог вырвать меня из сердца. Поэтому мы не смогли бы встречаться, даже если бы я этого захотела, а я не хочу. Расстановка сил была бы кривобокой. Ты всегда любил бы меня больше.

Невозможно сказать, шутит она или нет.

— Какой душераздирающий монолог. Я могу расплакаться.

Она кивает с серьезным видом и слизывает кетчуп с вилки.

— Какая вкуснятина!

— Ты – просто жесть.

— Тебе это нравится.

(На самом деле нравится.)

— В любом случае не надо грустить, – продолжает она. – Я уверена, что ты найдешь какую-то несчастную женщину, которую сможешь в конце концов убедить выйти за тебя замуж или заманишь хитростью. Передай соль, пожалуйста.

— Сегодня утром ты в поразительно хорошем настроении, – замечаю я. – И думаю, что знаю почему.

— Потому что вечер встречи ушел в прошлое.

— Нет. Ты всегда становилась бодрее, нетипично бодрой для себя после того, как я обеспечивал тебе оргазм. Ты счастлива, потому что я оттрахал тебя до потери пульса.

Молли откидывает голову назад и хохочет.

— У тебя очень высокое мнение о твоих сексуальных возможностях.

— У тебя тоже о них высокое мнение, если я все правильно помню из случившегося прошлой ночью.

— Какая прелесть.

— В любом случае очевидно, что мы с тобой снова переспим после вечера встречи в честь двадцатой годовщины после окончания школы. Ставлю на это.