Ёлочка, беги! - Ольга Дашкова Страница 27

Отхожу от окна, хватит пялиться на соседа, надо заняться делами. Надо печку заново растопить, умыться, позавтракать. Написать хоть что-нибудь для статьи, сделать пару свежих фото и сходить на кладбище за сотовой связью.

Печь слушается не с первого раза, березовые дрова никак не хотят разгораться, но я уже научилась с ней договариваться. Через пятнадцать минут огонь весело потрескивает, и по комнате разливается тепло. Умываюсь водой из ведра, которое с вечера стояло на печке. Вода почти горячая, мелочь, а приятно.

Хотя, конечно, это не душ. Не ванна, не нормальное человеческое мытье с горячей водой, шампунем и пеной. Господи, как же я хочу в душ. Просто постоять под струями воды. Смыть с себя этот сон, эти мысли, это наваждение.

Но в доме Михалны нет душа. Есть колодец, есть печка, есть тазик. И баня, которой я не умею пользоваться, а она есть, я ее видела во дворе. Вздыхаю. Снимаю пижаму, начинаю обтираться влажным полотенцем. Холодно, неудобно, но хоть что-то.

Стою посреди комнаты в одних трусах, и тут в дверь стучат. Замираю, сердце ухает куда-то вниз. Кто это? Баба Зина с очередными пирогами? Или…

Стук повторяется. Настойчивый, но не грубый.

— Минутку! – кричу, лихорадочно оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться.

Пижама на полу, свитер где-то в шкафу, быстро не найду. Водолазка… Хватаю водолазку, натягиваю через голову, без лифчика, прямо на мокрую кожу, но выбирать не приходится. Штаны… штаны… Джинсы лежат на стуле. Запрыгиваю в них на ходу, чуть не падаю.

— Иду! – снова кричу.

Застегиваю молнию. Провожу рукой по волосам, но это бесполезно, они после сна торчат во все стороны. Ну и ладно. Кто бы это ни был, переживет, открываю дверь. На пороге стоит он. Евгений. В чистой клетчатой рубашке, на щеках морозный румянец. В руках – ничего. Просто стоит и смотрит.

Молчит, естественно. Как всегда.

— Доброе, – стараюсь, чтобы голос звучал нормально.

— Доброе.

Пауза. Он смотрит на меня, и я вдруг понимаю, что на мне нет лифчика, а водолазка прилипла к телу, соски наверняка торчат от холода, и вообще я выгляжу как… как женщина, которая только что…

Чувствую, как горят щеки.

— Вы что-то хотели? – спрашиваю, скрещивая руки на груди.

Он моргает. Отводит взгляд слишком быстро, словно поймал себя на чем-то неприличном.

— Баня, – говорит он.

— Что?

— У нас баня. Сегодня суббота. Банный день, – он говорит короткими фразами, словно слова даются ему с трудом. – Если хотите… можете попариться. По-соседски.

Баня? Он приглашает меня в баню? После всего, что мне снилось этой ночью. После того, что я сделала сегодня утром. Вселенная определенно издевается надо мной.

— Баня? – переспрашиваю, чтобы выиграть время.

— Да. У Михалны давно не топили. А у нас хорошая и жаркая.

Он смотрит куда-то мимо меня, на стену за моей спиной. Щеки у него тоже красные, и я почему-то уверена, что не только от мороза. Баня. Горячая вода. Пар. Нормальное человеческое мытье.

Я должна отказаться, это очевидно. После всех этих снов, мыслей, утренних… «упражнений». Пойти в его баню – это как… как…

— Во сколько? – слышу свой голос.

Что? Что я делаю?

— В пять. Я затоплю к четырем, к пяти будет готова.

— Хорошо. Спасибо.

Он кивает. Разворачивается. Уходит. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.