Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 27

Я резко вдохнула, будто отрезая от себя эту мысль.

— Извините, — сухо сказала я. — Я не знала, что вы… заняты.

Маттео шагнул ближе. Не угрожающе — нет, куда опаснее: просто так, что расстояние стало неправильным, слишком маленьким. Я почувствовала запах его кожи — табак, дорогой парфюм и что-то ещё, похожее на холодный ночной воздух у моря. На нём были только джинсы, и он неторопливо застёгивал их, глядя на меня сверху вниз с таким выражением, словно это я была здесь не к месту.

— Ты не должна ходить по дому ночью, — произнёс он.

— Я не должна ходить по дому вообще, — ответила я и только после этого поняла, что сказала вслух.

Его взгляд стал тяжелее.

— Ты хочешь, чтобы тебя вернули в комнату и закрыли на ключ? — спросил он ровно.

— Я хочу воды, — упрямо повторила я. — И чтобы меня не ставили в ситуации, где я случайно вижу… подобное.

Тень улыбки — или раздражения — едва заметно прошла по его губам.

— Случайно, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — У тебя всегда всё случайно?

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не отступить. Чтобы не выдать дрожь.

— У меня сейчас вообще ничего нет, — тихо сказала я. — Кроме жажды.

Он смотрел на меня ещё секунду, потом медленно отвернулся и пошёл на кухню. Я не двинулась с места — не потому, что боялась, а потому, что не знала, можно ли идти за ним. Но он и не ждал. Просто действовал так, будто уже решил за двоих.

Маттео открыл шкаф, достал стакан, налил воды, поставил его на стол и чуть подтолкнул в мою сторону.

Жест был простой. Почти нормальный. И именно от этого становилось ещё хуже.

Я подошла, взяла стакан. Пальцы дрогнули, и стекло тихо звякнуло о столешницу.

— Спасибо, — сказала я тихо и слишком быстро глотнула воду.

Маттео не отвёл взгляда.

— Ты видела лишнее, — произнёс он наконец.

Я чуть не поперхнулась.

— Я не собираюсь это обсуждать, — быстро сказала я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — И уж точно не собираюсь никому рассказывать.

— Умно, — коротко ответил он. — Но дело не в сплетнях.

Я подняла на него глаза.

— А в чём тогда?

Он будто взвешивал, стоит ли отвечать.

— В безопасности, — сказал он наконец. — Здесь нельзя ошибаться.

Мне захотелось рассмеяться. Горько. Почти беззвучно.

— Вы говорите о безопасности, стоя на кухне, где я — пленница, а вы…

Я осеклась. Слова были слишком острыми, могли ранить и меня тоже.

Маттео сделал шаг в сторону, освобождая мне путь к лестнице.

— Иди спать, — сказал он.

Не приказ. Почти просьба. Почти.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как горит кожа — от стыда, от злости и ещё от чего-то, чему я не хотела давать имени. В спальне я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, будто это могло удержать снаружи весь мир.

Я поймала себя на желании стереть из памяти его руки на чужой талии.

И на желании — ещё более мерзком — представить, что эти руки могли быть на мне.

Меня передёрнуло.

— Нет, — прошептала я в темноту. — Нет. Со мной это не сработает.

Но дом молчал так уверенно, словно знал: вопрос не в том, сработает ли. Вопрос лишь в том, когда.

Через пару минут в дверь неуверенно постучали. На мгновение сердце замерло, но разум тут же взял верх: если бы это был Маттео, он бы не стал стучать так осторожно. Он бы вообще не стал стучать.

Это оказалась Лилит.

Она молча протянула мне кувшин с водой и стакан. Я приняла их, не задавая вопросов, и так же молча наблюдала, как она выходит, закрывая за собой дверь.