Огонь измены - Руфина Брис Страница 28

Надо было дома чаще появляться. И с сыном разговаривать. Правильно, Зефирка мне вваливает, исключительно по делу. И у неё есть причина плохо думать обо мне, шарахаться даже. Веду себя, как урод. И давлю слишком, похоже. Невольно улыбаюсь, вспомнив её широко распахнутые глаза с длинными ресницами. Губы тёплые. В груди ощущения такие. Странные очень. Тянет к ней, и что делать с этим не знаю. Волнуюсь, что лоханусь, отпугну. Хожу вокруг, как на охоте, а как подступиться, не знаю.Как вообще с такими девочками волшебными обращаться? Реально, ума не приложу.

С Аринкой всё просто было.

Почти шесть лет назад

Бухаем с Саньком после парилки. Друг практически в коме, любимая за другого вышла. Предлагаю "баттерфляй" вызвать, клин клином повыбивать.

Через час врываются девочки. Громкие, весёлые, ржут, тарахтят чего-то. К Саньку лезут. Ко мне нет. Знают, что брезгливый, не могу с разными. Романы с моей загруженностью не покрутишь особо. Поэтому выбрал одну из них, только её пользую когда мне надо. Понимаю, что для неё просто работа, и она со всеми подряд. Требую справки с неё регулярно. Зато обязательств нет, ревности, выноса мозга и заморочек любовных. Да и хоть какая-то иллюзия отношений.

Аринка встаёт напротив, руки в бока. Смотрит требовательно.

Киваю ей на свои колени:

- Падай.

Но она качает головой, взмахом руки отзывает меня в сторону. Поднимаюсь, иду за ней, попутно вспоминая, за что должен ей.

Она поворачивается ко мне и сразу в лоб заявляет:

- Соловьёв, мне деньги срочно нужны. Помнишь, презик порвался? Короче, на аборт давай.

Ждёшь

Ты вернёшься домой.

В пустоту и озноб.

Темнотой замерев у окна,

За гирляндой прямой

Магистрали нон-стоп

Наблюдать в ожидании сна.

Вспоминать и сжигать

Возмутительность слов

Разрываться на сто мегатонн.

Самому себе лгать,

Что спокоен, здоров,

Подавлять измытаренный стон.

И часы ни при чём,

От надежды тошнит.

За окном начинается дождь.

Ты английским ключом

Закрываешь свой скит.

Одиноко болеешь и ждёшь.

Соловьёв

- Соловей, да ты пьяный же, - Орлов, возмущённый и злой, сильно встряхивает меня за плечи, - Успокойся, остынь. Просто дай ей денег. Она не хочет детей, а ты вместо неё родить не сможешь.

Аринка недовольно поддакивает из-за его плеча:

- Не хочу! С чего это я должна уродовать свою фигуру? - и строит глазки Саньку, - жалко, что я не от тебя залетела, да?

Он отмахивается. Ненавидит сейчас всех женщин из-за Кошки, что за другого вышла. Понимаю его боль. Но у меня другое.

Орлов продолжает меня убеждать:

- Соловей, ты запутался реально, - понижает голос, - тебе зачем это, брат? Если бы у них, - многозначительно окидывает взглядом притихших девчонок, - рейтинг был, она б в топе была, понимаешь, о чёмя?

Понимаю. И не сомневаюсь даже. Только вот не знаю, как им всем объяснить. После смерти отца я пи*дец как одинок. Вообще никого рядом. А так хочется, чтоб у меня тоже был близкий человек. Тот, кто волнуется за меня, любит и ждёт. Кому я нужен не для чего-то, а просто так. Упорешься на работе, возвращаешься домой, а там мрак и тишина. Выть охота от тоски. Может, кто-то на небе услышал меня и послал этого ребёнка. Он должен родиться, и всё тут.

Размышляю об этом, заторможенно наблюдая за, возмущённо хватающейся за лоб, Ариной, за нахмуренным Саньком, за девочками, которые с интересом толпятся около нас. Все ждут от меня чего-то... Нет, не дождутся. Ни слова о личном. Никому и никогда нельзя показывать слабость, открывать душу.