Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 28

— Что ты об этом думаешь, Наталья?

— Что каракуль вам к лицу. Можете смело носить такую шапку, а еще лучше сделать такую прическу. Главное сейчас, а не летом. Чтобы не дай Бог не попались кому-нибудь на глаза в Курбан-байрам. А то могут за барашка принять и кранты вашим курсам. А касательно ситуации: вы друг друга не поняли. Кать, он просил тебя показать кошку. Настоящую. Твою, а не то, что ты подумала.

— Кошку?

— Ее самую, – когда до нее доходит смысл сказанного, она принимается торопливо извиняться.

— Ой, простите, пожалуйста. Я просто подумала, что вы о другой киске. О которой все пишут в романах, – мне бы рот закрыть, но я зачем-то произношу:

— Не все пишут. Катя, подари Александру Владимировичу шапку в знак извинения и поедем. Мы стоим в запрещенном месте.

— А Александр Владимирович просил о таком подарке, Наталья Евгеньевна? – иронично произносит Полуянов, наматывая шапку на руку.

— У вас во взгляде все написано. Очень хотите, – протягиваю руку и выхватываю шапку, а затем ловко надеваю на голову Полуянова. – Ай, какой жених. Вах, вах, вах. Едем, Александр Владимирович.

— Катерина, не обижайся, но поменяйся местами с Натальей.

— Это из-за того, что я на вас шапкой замахнулась? Но я же извинилась.

— Нет. Я необидчивый. Просто у тебя шуба.

— Вам не нравится моя шуба?

— Нравится. Выглядишь великолепно, как жена генсека.

— Жена гомосека?

— Твою мать…все смешалось в доме Еблонских. Катя, он сказал жена генсека, а не гомосека.

— Жена генерального секретаря? Почему?

— А ты еще спрашиваешь, Наталья, почему я ее не рассматриваю. Ну вот о чем поговорить после секса?

— Ну, разумеется, о Брежневе и шапках.

— Катерина, я попросил тебя пересесть на заднее сиденье, потому что у тебя теплая, длинная шуба, а у Натальи нет. К сожалению, на заднем сиденье нет подогрева, а здесь есть. Тебе и так тепло, а ей не очень, – ох ты ж, нихрена себе какой заботушка.

— А-а-а. Конечно. Вы такой заботливый.

— Благодарю, но у меня все и так согрелось. Не надо, – решаю вмешаться я.

— Я настаиваю, Наталья Евгеньевна.

Минута на пересадку и вот мы молча трогаемся с места. Только я хочу сделать ему «комплимент» про шапку, как он вдруг снимает ее с себя и надевает на мою голову.

— Тебе идет, товарищ Невменько.

— Вам больше, товарищ Сталин.

— У меня даже усов нет. Чего Сталин-то сразу?

— Добавим усы и вылитый он, – возвращаю каракуля на голову Полуянова.

— А можно как-то сменить тему? – вдруг произносит Катя, наклонившись вперед между сиденьями. – Все эти малоприятные люди не в моем вкусе. Давайте лучше о вас, Александр. Вы женаты?

— Нет.

— Почему такой красивый, обеспеченный, харизматичный мужчина не женат?

— С таким каракулем мне не светит найти свою суженую.

— Ой, да достали уже. Короткие юбки не нравятся, шапки с шубами тоже. Уже бы определились. Не нравится, не носите, – обиженно произносит Катя, забирая шапку. – Вот нам сюда ехать.

Катя протягивает бумажку с адресом Полуянову, и на его лице тут же появляется выражение а-ля «во попал». Будет знать, как подвозить малознакомых баб.

— Что, Александр Владимирович, уже не хотите подвезти? Образовались срочные дела? – не скрывая сарказма выдаю я.

— Еще как хочу. Сразу два уникальных объекта для исследования. Только у меня вопрос. Кошку похоронить в ближайшем лесу никак? Зачем так далеко?