Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур Страница 29

Я не специально. Но вижу, как на секунду в его глазах мелькает ревность. Настоящая. Острая. Прямая, как удар. Он тут же прячет её. Стирает с лица, как деловой костюм к вечеру. Но я-то увидела.

И это… чёрт. Это приятно. Эта искра. Я не мазохистка, но чертовски приятно знать, что не только он влияет на меня, но и я — на него.

— Почему без костылей часто, разве уже можно? — спрашивает вдруг.

Я вздыхаю.

— Учусь ходить. Учусь жить заново.

— Быстро ты.

— Возможно, слишком. Но если бы не ты, Лёш… — я смотрю в глаза, — может, я бы и не стала снова жить и бороться.

Он молчит. Но я вижу, как внутри него это что-то делает. Как шевелится. Он привык быть причиной боли, страха, побед. А тут он — причина чужой силы.

Он тянется к моей щеке. Просто прикосновение. Тепло. Ни к чему не обязывающее — но у меня сердце делает сальто.

— Значит, живи, Надя, — говорит он тихо, но с той самой его уверенностью, от которой мурашки по коже. — Живи — и не давай больше никому тебя ломать. Даже мне.

Я не знаю, плачу я или улыбаюсь. Возможно, и то, и другое.

А в дверь звонят. Привезли ужин.

Жизнь продолжается… наверное.

ГЛАВА 17

Надя

Я не знаю, в какой именно момент воздух в квартире стал другим.

Может, когда он взял мои руки.

Может, когда смотрел на меня слишком долго, не отводя глаз.

А может, когда я поняла, что если он сейчас уйдёт — я этого не переживу.

Он не прикасался ко мне, не торопил, не шёл в наступление.

Просто… был рядом. Говорил мало, но в каждом слове — вес, огонь, что обжигает через ткань.

А потом — просто лёг рядом. На этом диване, чертовски тесном для двоих. Я притворялась, что смотрю фильм. Но чувствовала, как его плечо рядом. Как его дыхание меняется.

Как напряжены мышцы. Как сдерживает себя.

— Алексей…

Он не ответил. Я повернулась. И встретила его взгляд.

— Я не игрушка.

— Знаю.

— Я не знаю, что ты со мной делаешь.

— Я тоже, Надя. Я тоже.

Я потянулась первой. Губы — вслепую, по инерции. Словно падала с высоты, но не было страха. Он поймал меня. Принял. Ответил.

Сильные руки, такие уверенные — и осторожные. Он будто боялся раздавить. А я боялась, что он вдруг остановится.

Когда мы были на пике, уже без слов, без одежд, без защиты — он шепнул на ухо:

— Я тебя хочу не на раз, Надя. Не на ночь. Понимаешь?

И я поняла. И не испугалась.

* * *

Я не хотел. Точнее, хотел — до потери рассудка. Но не планировал. Не так. Не сейчас.

И уж точно не в ту ночь, когда по-хорошему надо было просто оставить её — живой, сильной, в покое.

Но, чёрт… Я слишком долго жил в аду. А она — как кусок чистого неба. Надломленного, да. С чернотой. Но настоящего.

Когда она прижалась — я держался. Когда обняла — я вздохнул. Но когда поцеловала — сдался.

Это не про страсть. Не про желание. Это про неё.

Я входил в неё, как будто возвращался домой. Говорят, мужчины находят своё успокоение в коже женщин, которых любят.

Ложь. Я в ней нашёл огонь, который сжигает всё лишнее. Оставляет только правду.

Я не был нежным. Я был тем, кем она сделала меня — яростным, резким, настоящим. Она стонала тихо, но с каждым разом — будто признавалась в чём-то, о чём не говорила даже себе.

Я знал: это больше, чем просто ночь.

Когда всё закончилось, она лежала на мне. Тёплая. Уставшая. Настоящая. Я гладил её по спине. Долго. Молча. Как будто если перестану — исчезнет.