Скандальное ЭКО - Елена Николаева Страница 29

Бред какой-то, но они и правда похожи.

— Я друг семьи, — цедит сквозь зубы Давид, явно желая побыстрее закрыть тему.

Я незаметно встряхиваю головой, стараясь избавиться от мелькающих видений, которые накопились в моем сознании за последние несколько часов.

Ну и что, что похожи?

Каждый второй рыжик будто от одного родителя.

Хотя полностью рыжим Давида и не назовешь. Он скорее шатен с золотисто-медным оттенком волос.

— Замечательно, — улыбается медсестра. — Нам все равно понадобится мужская помощь. Пойдемте за мной.

Мы следуем за женщиной по длинному коридору. Прижимая сына к груди, я едва передвигаюсь на ослабевших ногах. Стоит представить, что Никите предстоит пережить, и меня сразу в холодный пот бросает.

— Почему вы согласились сопровождать нас? Зачем вам это? — спрашиваю, стремясь понять причины поступков абсолютно незнакомого человека.

Дава тяжело вздыхает и низким, приглушенным голосом добавляет:

— Потому что вы явно не готовы к операции. При манипуляции не удержите ребенка. Это же очевидно.

— А вы? — уточняю, не отводя от мужчины глаз.

— Что, я? — Руднев припечатывает меня тяжелым, пронизывающим взглядом.

— Как вы собираетесь…. держать…? — сглатываю набухший в горле ком и морщусь от боли.

— Арина, сейчас не лучший момент выяснять это, — холодно замечает он, указывая взглядом на притихшего Никиту.

И правда, из-за стресса я совершенно не владею эмоциями. Нужно успокоиться. Но как?

Как взять себя в руки, когда твоему ребенку будут накладывать швы наживую?

— Богдан Васильевич, здесь Никита Филатов, — говорит медсестра, заглянув в кабинет хирурга.

— Да-да, приглашайте. Я уже жду их.

Мы входим внутрь. Запах спирта ударяет в ноздри, и мне становится реально плохо. К горлу подкатывает тошнота. А от вида разложенных стерильных инструментов на столике — и подавно.

Бож-ж-ж-же…

Как это пережить?

Взглянув на вращающееся пространство, хватаюсь за локоть Давида.

— Здравствуйте, — сиплю я сдавленным горлом.

— Здравствуйте, — отзывается врач, поправляя перчатки. — Кто будет с ребенком?

— Я, — без запинок чеканит Руднев. Сняв с себя верхнюю одежду, сразу же обращается к моему сыну: — Никита, помнишь меня?

— Помню, — всхлипывает мое солнце, намертво вцепляясь пальцами в мои плечи. — Ты вчера нас катал на машине.

— Тебе понравилось?

— Я уснул.

— Это не страшно. Сегодня прокачу тебя с мамой еще раз и дам порулить, хочешь?

— Хочу, — несмело бормочет сын.

— Только у меня будет одна маленькая просьба к тебе. Вернее условие. Сначала ты побудешь со мной, мы с доктором полечим твою бровь, а затем поедем кататься. Пойдет? Обещаю, больно не будет.

— Правда? — переспрашивает Никита, послабляя на мне хватку.

— Угу, — соглашаясь, кивает Давид.

Никита переводит на меня полный нерешительности взгляд, но Руднев профессионально дожимает:

— Слушай, Никитос, мама должна выйти в коридор. Ей не стоит смотреть на это. Мы же мужчины, верно? Здесь не место для девочек. Обещаю, мы быстро справимся и вернемся к ней. Идет?

Глава 19

Давид

— Я хочу остаться, — с надсадным выдохом шепчет Арина, не отдавая мне сына.

Приплыли.

Она правда не осознает, что этим сделает только хуже?

Он же сейчас закатит истерику, попробуй после этого успокой пацана.

— Арина, вы же взрослая женщина, должны понимать, что только усугубите ситуацию. Дайте мне ребенка и выйдите за дверь. Не хватало еще вас здесь откачивать.