Нежданное счастье майора Громова - Таня Поляк,Татьяна Каневская Страница 3

— На этом мы точно закончим. Двери закрой и ключи оставь консьержу.

Говорю это и, не обращая внимания на всхлипывания Вики, выхожу из квартиры.

Ноги несут меня к детскому кафе. Я распахиваю двери и смотрю по сторонам в поисках бывшей жены. Она машет мне рукой от столика у окна.

— Вероника в детской комнате, — говорит Катя, — так что мы можем спокойно поговорить.

— Думаешь, получится спокойно?

— Мне по-другому нельзя, Саш.

— Почему?

— Потому что мне запрещены любые стрессы.

— Что с тобой?

— У меня опухоль. Я уезжаю на операцию в Израиль. И я бы никогда не обратилась к тебе за помощью, но сложилось так, что мои родители от меня отказались, а муж бросил, когда узнал о диагнозе.

— Родители отказались? — удивляюсь я.

— Да. Им не понравился мой муж. Они запретили нам встречаться, а когда узнали о свадьбе, написали сообщение, чтобы я больше им не звонила.

— Дичь какая-то. А ко мне почему приехала?

— Во-первых, ты никогда не оставишь даму в беде. Во-вторых, потому что мне не с кем оставить Веронику.

— А муж для чего?

— А муж не отец.

— А кто отец?

— А ты не догадался?

— Кать, харе говорить загадками. Башка не варит. Я ещё не проснулся.

— Я приехала, чтобы познакомить тебя с дочерью, Громовой Вероникой Александровной.

Збсь.

Глава 3

— Ты серьёзно?

— Можем прямо сейчас поехать в клинику и сделать ДНК-тест, — сдержанно отвечает Катя, как будто уже давно морально настраивала себя на эту фразу.

Я растираю ладонями лицо, чтобы прийти в себя. Сказать, что новость неожиданная — это ничего не сказать. Я в таком ахуе, что словами не передать.

— А как тебе спалось всё это время? — спрашиваю у Кати, сжимая пальцы в кулаки.

Сдерживать эмоции очень сложно. Но я помню об опухоли, помню, что бывшей жене нельзя нервничать, но неужели она рассчитывала, что я спокойно приму такую новость?

— В каком смысле? — не понимает она.

— В прямом, — я всё же не выдерживаю и бью кулаком по столу.

Катя вздрагивает и отшатывается назад.

— Прости. Эмоции. Я в том смысле, тебя совесть не мучила, что ты лишила Веронику отца, а меня — дочери.

— У неё был отец.

— У неё был чужой дядя рядом, который сбежал, как только узнал о твоей проблеме! Так что мне смей называть его её отцом. Ты должна была мне рассказать о своей беременности.

— А что бы это изменило, Саш?

— Да всё! — кричу я.

— Да ничего! — она кричит в ответ и смахивает с щёк слёзы. — Громов, ничего бы не изменилось. Перед тем, как прийти на работу к тебе и позвать в ЗАГС, я две недели подряд просила тебя прийти домой пораньше, чтобы поговорить. А ты не приходил.

— Тогда был сложный период. Мы выслеживали…

— Выследили? — обрывает меня и горько улыбается.

Я снова её не слышу. Я замолкаю. В глазах Кати столько грусти, что я понимаю, любые мои оправдания будут звучать глупо.

Я был нужен своей жене, а меня рядом не было.

— Скажи, а если бы не твоя болезнь, ты бы сообщила мне о дочери? — спрашиваю после минутной тишины.

Катя тяжело вздыхает.

— Я не уверена, Громов.

Слышать это неприятно, конечно.

— Ты думаешь, я был бы настолько плохим отцом?

— Раз ты управляешься со взрослыми людьми в такой непростой сфере, то с нашей девочкой справился бы. Не с первого раза, но…

— Тогда почему не уверена?

— Прежде, чем прийти к тебе, я наводила справки. Осторожно. Через общих знакомых. Я узнала, что ты уже майор, начальник уголовного розыска, к свадьбе готовишься. Невеста у тебя непростая. Ну, в этом я убедилась лично. Именно она меня и останавливала. Я не была уверена, что твоя Виктория примет Веронику. Девушка после свадьбы требовала бы к себе повышенного внимания, сама бы хотела стать мамой. А тут левый ребёнок, который в состоянии стресса пройдётся по вашей жизни десятибалльным штормом.