Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 30

А когда увидела тот самый столик, где Михэль тогда сидел и смотрел на меня голодным взглядом, меня накрыло дикой тоской. Я сбежала оттуда, не забирая деньги.

Вместо этого я устроилась в небольшой танцевальный центр «Ирида». Моими ученицами были обычные девушки — студентки, мамочки. Это была моя отдушина. Единственное место, где я могла забыться.

Но по ночам тоска накатывала с новой силой.

Месяц без него. Три. Полгода.

Я металась между двумя безднами: бешеным желанием все бросить и лететь к нему, и полной, парализующей апатией, когда я не могла даже встать с кровати.

И в один из таких дней, на грани отчаяния, я позвонила Лере, подруге из клуба, зная, что она на полставки подрабатывала в прошлом переводчицей в крупной китайской компании.

— Лер, ты же знаешь многих в Шанхае. Ради бога, достань его личный номер. Тот, который для своих. — мой голос звучал хрипло и отчаянно.

Она вздохнула:

— Лилит, милая, а надо ли? Может, просто отпустить?

— Я не могу. Я должна знать правду.

— Хорошо. Но он тебя не достоен.

Через две недели она перезвонила.

Я была за рулем, опаздывая на вечернее танцевальное занятие. Сгущались сумерки, по стеклу забарабанил противный, холодный дождь. Я поставила телефон на громкую связь.

— Ну что? — спросила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Черт, Лилит, это было непросто. Твой Михэль хорошо охраняет свою личную жизнь. Но нашла. — она продиктовала цифры. — Только, пожалуйста, подумай о том, что я говорила. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна. Спасибо, родная.

Сбросила вызов и тут же, не давая себе передумать, набрала новый номер. Руки тряслись так, что я едва удерживала руль. Мы не разговаривали уже четыре месяца, после того, как он заблокировал меня с рабочих телефонов.

Гудки. Один. Два. Три. Каждый растягивался в вечность, сливаясь со стуком дождя по крыше.

Но на четвертом гудке — щелчок. И его голос. Низкий, глубокий, усталый и такой бесконечно родной, что у меня перехватило дыхание.

— Да? —он сказал грубо.

Я молчала, вжимаясь в сиденье, слушая его дыхание.

— Я слушаю. Кто это? — его тон стал жестче, настороженным.

Я судорожно всхлипнула, не в силах сдержаться.

На той стороне воцарилась тишина. Сквозь шум дождя я услышала, как он замер. Он узнал. Узнал по одному только вздоху.

— Лилит?.. — его голос дрогнул, в нем на миг промелькнуло что-то теплое, человеческое, прежде чем снова натянуться в тугую струну. — Это снова ты? Как ты достала этот номер?

— Почему? — прошептала я, и голос мой предательски задрожал. — Почему ты солгал? Эти сказки про «найди себе принца»… Я же не дура, Михэль! Я видела! Видела, как ты смотрел на меня!

— Лилит, хватит. Я все сказал. — он говорил медленно, словно устал от общения со мной. Стало физически больно.

— Нет! Ты не сказал главного! Ты не сказал, когда впервые позволял мне брать твой член в рот, что скоро убежишь к своей «нефтяной принцессе»! — я почти кричала, подгоняемая болью и яростью. — Я видела новости, Михэль! Тебе хватило суток после секса со мной, чтобы вычеркнуть меня из жизни!

Тяжелая пауза.

Я услышала, как он закуривает сигарету, слышала его глубокую затяжку. Когда он заговорил снова, в его голосе была ядовитое, убийственное безразличие.

— И что? — выдохнул он. — Да, я с ней. Это мой выбор. Реальный выбор взрослого человека. Ты думала, это что, настоящая любовь? Милая, ты была… хорошим командировочным развлечением. Я пытался быть отстраненным, но ты сама лезла на мой член.