Украденные прикосновения - Нева Алтай Страница 30

Пентхаус разделен на две части. Первая, в которой расположена моя комната, кажется, представляет собой приватную зону с двумя спальнями по обе стороны широкого коридора. Большие белые двойные двери отделяют ее от общей зоны, где расположены кухня, гостиная и столовая. Все содержится в безупречно чистом состоянии, а открытая планировка подчеркивает обширность пространства.

Я нахожу Сальваторе сидящим за кухонной стойкой, которая отделяет кухню от гостиной, но демонстративно игнорирую его. Открыв дверцу высокотехнологичного холодильника, я роюсь в его содержимом в поисках чего-нибудь, что мой кот мог бы съесть. Я нахожу пластиковый контейнер с мясом на средней полке, открываю его, беру кусочек и провожу по нему языком, чтобы проверить, не слишком ли оно острое или соленое. Оно подходит, поэтому я опускаю кота на пол и беру миску с подставки на столешнице. Я кладу в нее несколько кусочков мяса, вынимая пальцами косточки, и иду в угол кухни, чтобы поставить миску на пол. Кот игнорирует миску, запрыгивает на столешницу и потом на холодильник. Его нос подергивается раз, другой, а затем зверь устраивается там отдыхать.

— Черт возьми, Курт! – рычу я.

Кот высокомерно смотрит на меня со своего места.

— Курт? – низкий голос Сальваторе отзывается эхом у меня за спиной.

— Ага. Я решила, что пришло время дать моему коту имя, раз уж я его оставляю.

Я поворачиваюсь и направляюсь в столовую, чтобы взять стул, избегая Сальваторе и не желая знать, наблюдает он за мной или нет. Я так зла на него.

— И он обязательно должен быть Куртом?

— Да, – я выбрала это имя, чтобы оно всегда напоминало мне о том, какой мой муж лжец.

Я несу стул на кухню и взбираюсь на него, намереваясь снять Курта. Однако в ту же секунду, когда я тянусь к нему, он прыгает на столешницу, пробегает по ней и запрыгивает на кухонную стойку перед Сальваторе. Они вступают в своеобразное противостояние: кот с интересом наблюдает за ним, пока Сальваторе хмурится на кота. Я открываю рот, чтобы предупредить Сальваторе, чтобы тот следил за своей тарелкой, но Курт уже схватил огромный кусок еды и умчался прочь.

— Это была… рыба? – спрашиваю я.

— Да. А что?

Я издаю стон.

— Она вызывает у него расстройство желудка.

Наблюдая, как Курт жует кусок рыбы в углу кухни, и думая о том, что ждет меня завтра в его лотке, я решаю, что с меня на сегодня хватит. Я достаю из холодильника контейнер с остатками мяса и возвращаюсь в свою комнату.

Сальваторе

Милена выходит из кухни и идет через гостиную, неся остатки с обеда, очевидно, собираясь съесть их у себя в комнате. Я решаю, что так не пойдет.

— Никакой еды в спальнях.

Она останавливается как вкопанная, медленно поворачивается и одаривает меня твердым раздраженным взглядом.

— Ада принесла мне туда обед и ужин.

— Но ты же не съела их, не так ли? – Я указываю на барный стул рядом со своим. – Ты ешь здесь.

— Я определенно не буду есть за одним столом с тобой.

Я хватаю спинку стула и поворачиваю его к ней.

— Сюда! – рявкаю я. Милена вздергивает подбородок, но все же делает то, что я говорю.

— У тебя проблемы с контролем. – Она садится рядом со мной и начинает есть прямо из контейнера.

Меня поражает, насколько она неожиданно нормальная. Если бы я уже не знал этого, то никогда бы не догадался, что она принцесса Мафии, привыкшая к роскоши. Она кажется такой обычной, живя в своей убогой квартире, работая медсестрой и содержа этого тупого кота. Почему бы не тратить деньги, которые присылал ей брат? Ее ногти короткие и ненакрашенные, а волосы собраны на макушке простой резинкой. Я видел их распущенными, и у нее простая стрижка, ничего необычного. И ее лицо. Никакого макияжа. Никаких накладных ресниц. Я никогда не встречал в нашем окружении женщину, у которой не было бы идеально уложенных волос, безупречного макияжа и которая не носила бы одежду, представляемую на подиумах. И все же женщина, сидящая рядом со мной в свободной футболке и джинсах, красивее всех остальных. Милена Скардони – редкий экземпляр.