Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 30

— Ты серьезно, Венди? – Слезы в голосе теперь были приправлены страхом: Вайолет словно не верила в свою удачу. – Ты его возьмешь?

Растроганная Венди и сама прослезилась:

— Дурища ты этакая. – Венди выпустила в потолок белесое дымное облачко. – Конечно, возьму, блин.

После звонка Вайолет – она, мол, должна сообщить нечто важное, причем в приватной обстановке, – Мэрилин не на шутку встревожилась. Еще одна беременность? Или проблемы с Мэттом? Мэрилин ошиблась. Ее догадки оказались столь далеки от истины, что в последующие шесть месяцев она мысленно пинала себя, недоумевая, когда и при каких обстоятельствах успела растерять пресловутое материнское чутье.

Мэрилин приготовила чай, накрыла стол на террасе. Сама с Дэвидом устроилась на двухместном диванчике. Вайолет села в плетеное кресло и ноги умудрилась переплести так, что и не поймешь, где начинается одна и заканчивается другая.

— Это… это очень трудно… для меня, – заговорила Вайолет, изрядно удивив Мэрилин. Не привыкла она, чтобы невозмутимая вторая дочь так вот мямлила. – Дело в том, что всплыли… некие обстоятельства, вот я и… Я решила, вы имеете право знать, хотя это… трудно.

— Что случилось, милая? – Мэрилин надеялась, выйдет ласково, но голос дрожал от страха.

Дэвид обнял ее, стиснул ей плечо.

— В тот год… Помните, я провела год в Париже?

— Конечно, помним, – подтвердил Дэвид, тоже явно перепуганный.

Так уж устроено было воображение Мэрилин – в моменты неопределенности подсовывало абсурднейшую из версий, объяснение на самой кромке разумного. Сейчас ей представился газетный разворот: на фото – девушка с глазами как у зомби, заголовок гласит: «Во Франции юная американка хладнокровно убила соседку по комнате».

— Вайолет, детка, ты… у тебя проблемы того характера, который…

— Я не летала в Париж, – зачастила Вайолет, словно стремясь поскорее прочесть некий текст. – Я была здесь, в Чикаго. Я была беременна. Родила ребенка и отдала его на усыновление.

Мэрилин удержалась – не хихикнула. Подавила этот истерический импульс. Лицо у Вайолет непроницаемое – ну так что ж? Это она шутит. Из всех девочек Вайолет самая серьезная, но вот сейчас разразилась шуткой – неудачной, разумеется, и имеющей единственную цель – напугать, чтобы через минуту, узнав об истинной проблеме, родители облегченно выдохнули – пустяк, мелочь по сравнению с ЭТИМ.

— Вайолет, что ты такое говоришь? – Тихий голос и натужное спокойствие в голосе мужа вернули Мэрилин в реальность.

— Я жила у Венди, – монотонно, не поднимая глаз, продолжала Вайолет. – Сразу после выпускного я перебралась к Венди и Майлзу в Гайд-Парк. Ребенок родился в январе.

А Мэрилин вспомнила. Она ведь беспокоилась о Вайолет, ее тревога усилилась после одного конкретного телефонного разговора. Она даже хотела лететь в Париж, озвучила свое намерение, а Вайолет стала возражать – мол, у нее «поиски себя», ей нужно время. Фальшивка театральная; как, вот как можно было повестись?

И однако, они повелись. Остальные девочки давали им с Дэвидом поводы для беспокойства, но Вайолет – никогда. Венди чуть ли не с пеленок была эмоционально нестабильной. Потом, не успело у нее наладиться, как удары судьбы посыпались один за другим. Лиза бесшабашно упряма. Не иначе причина в том, что она по счету третья, этакая «мертвая точка» в семье. Как машина на стоянке, со всех сторон зажатая другими машинами. Грейси – сущее дитя. Звонит родителям три-четыре раза в неделю, просит советов по элементарным вопросам и «стреляет» небольшие суммы денег. На днях Дэвид ей объяснял, как сменить пылесосный мешок. По телефону! Словом, о самой старшей и двух младших Мэрилин волновалась, а насчет Вайолет была почти совершенно спокойна. Чудовищный промах, как теперь понятно; медвежья услуга второй дочери.