Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 30

Почему я помню и знаю, что такое шаурма, а кто я не помню?

Это раздражает, но мне значительно лучше. Мне нравится то место, где я нахожусь, мне нравится одежда, которая на мне, мне даже нравится собственное отражение в зеркале впервые за много дней.

Мне нравится кот, с которым мы успели познакомиться, просто долго разглядывая друг друга в моей комнате, а потом на лужайке. Мы даже с ним поговорили, точнее, это делала я. Даже хорошо, что есть кому высказаться, что хоть какая-то живая душа тебя слышит, а не делать это внутренними монологами или в потолок.

— Как его зовут?

— Кого?

— Его. – Я кивнула в сторону, на широком кресле вальяжно расположился мейнкун, его шерсть в приглушенном свете столовой отливала серебром.

Животное делало вид, что спит, но я-то поняла: он следит за нами.

— Кот.

— Кот?

— Да, просто Кот.

— У кого-то очень скудная фантазия.

— Есть такое.

— С таким вкусом у тебя она должна быть богатой.

— Каким это таким?

— Хорошим.

Игнат криво улыбнулся, кашлянул, я его явно чем-то смутила – мне это тоже понравилось, – сделал глоток вина. Я принялась за ужин, Алевтина Даниловна решила откормить меня, она поставила цель и к ней идет. На столе было много овощей и запеченный гусь.

— Не думала, что ты любишь котов.

— Я людей не люблю, но котов готов терпеть.

— У вас это взаимно. Но все-таки Кот ему не подходит, он достоин чего-то более значимого.

— Он ни на что не будет откликаться. Не надо его путать. А имя Виктор Петрович Машков тебе знакомо?

Игнат спросил как бы невзначай, но посмотрел внимательно, от этого взгляда по коже прошел холодок.

— Нет, а я должна его знать? – Я задумалась, в виске кольнула острая боль.

— Может быть. Я просто спрашиваю.

— Давай тогда уже говори весь список. Может, кто и всплывет в памяти, – ответила дерзко, отложила приборы и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.

Игнат повторил мои движения. Сейчас мы сидели и зеркалили позы друг друга.

— У тебя скверный характер, тебе кто-нибудь говорил такое?

— Вот же удача, а я не помню. А если не помню, то, значит, не было. Считаю, что я чистый ангел, уверена в этом. – И я улыбнулась, моргая ресницами, имитируя, как это делает кукла.

— А вот теперь ты точно Барби, правильно я тебе дал характеристику.

— Барби? Это что, кличка такая?

— Барби – это состояние души.

А вот это было обидно, я помнила, кто такая Барби, и вот никак не хотелось быть похожей на нее. У меня, я все-таки считаю, голова не только для того, чтобы прически делать.

— Ну хорошо, если тебе так удобно думать. Но на Кена ты все равно не тянешь.

Игнат вздохнул, улыбнулся, отсалютовал бокалом вина, сделал глоток. А у меня снова побежал холодок по шее, пробираясь на спину, и растекся по пояснице теплом. Пальцы мелко задрожали, я вцепилась в вилку и нож, лязгнула ими о тарелку.

— Тебе очень идет этот цвет.

— Спасибо.

— Я тебя смутил, Алена?

— Нет.

Передернула плечами, джемпер из тонкого и мягкого трикотажа мне шел, понравился сразу, как только увидела его, а вот к комплиментам оказалась не готова. Неужели я скромная девушка? Но, видимо, из состоятельной семьи, если разбираюсь в дорогих шмотках.

— Кстати, это хорошее вино, но сбора урожая семьдесят девятого – лучше.

А это откуда я знаю?

— Интересно, мне всегда привозят лучшее, так было до твоих слов.