Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 31

Послы из Альтарии, люди, должно быть, видавшие виды, слегка округлили глаза. Один из них, потрогав свою аккуратную бородку, перевёл недоумённый взгляд на Арриона, словно спрашивая: «И это что, новая мода при дворе Аргоса? Наш портной тоже так может, если прикажете».

Император проигнорировал этот немой вопрос, но я заметила, как у него дёрнулась щека. Он кивнул, и начался ритуал приветствий, титулований и взаимных комплиментов на языке, который напоминал смесь латыни и итальянского. Я поняла только каждое пятое слово, но смысл был ясен: «Мы такие мирные, вы такие могучие, давайте дружить и торговать, а в перерывах — восхищаться вашим… э-э-э… колоритным телохранителем».

Я старалась выглядеть бдительной,что было непросто, когда из-под ремня вечно выбивался край рубашки, а штанины норовили развернуться гармошкой. Осматривала зал, свиту. Моё внимание снова и снова цеплялось за того самого молодого пажа. Он не просто стоял смирно — он был зажат. Плечи подняты к ушам, челюсть сжата так, что мускулы на щеках ходуном ходили. А его глаза… Он ни на кого не смотрел. Взгляд был устремлён куда-то в пол, но невидящий, стеклянный. Как у человека, который услышал страшную новость и всё ещё не может в неё поверить. Или как у того наёмника прошлой ночью.

И ещё. Когда старший посол произнёс особенно витиеватый комплемент, паж дёрнул головой. Мелко, нервно. И его правая рука, лежавшая на бедре, совершила короткое, судорожное движение: пальцы скользнули от виска вниз, к скуле, словно он пытался стряхнуть невидимую паутину или поправить несуществующую прядь. Жест был быстрым, автоматическим, похожим на нервный тик.

Что-то ёкнуло у меня внутри. Это не было страхом перед аудиенцией. Это выглядело как... сброс. Как будто кто-то внутри него дёрнул за ниточку. Мой боксёрский радар, всегда настроенный на микронапряжение в теле противника, зафиксировал эту аномалию. Пустота плюс нервный, повторяющийся жест. Кукла на тугой нитке. Кукла, которую вот-вот дёрнут.

Я незаметно тронула Арриона за локоть. Он не обернулся, но его корпус слегка наклонился ко мне. От него пахло тем же — дым, мёд, озон, но сегодня с примесью чего-то терпкого, настороженного.

— Паж. Справа. С ним что-то не так, — прошептала я, едва шевеля губами, делая вид, что поправляю ремень на своём балахоне. — Дёргается. Ведет себя странно. И глаза... пустые. Совсем.

Он ничего не ответил, но его плечи стали чуть шире, поза — чуть собраннее. Он продолжал слушать посла, но всё его внимание теперь было расфокусировано, готовое к взрыву, как струна, натянутая до предела.

И взрыв произошёл. Именно в тот момент, когда Аррион, кивнув, собирался что-то ответить. Паж внезапно поднял голову. Его стеклянные глаза нашли меня. Не Арриона — меня. В них не было ненависти. Не было ничего. Пустота смотрела на меня. И из этой пустоты родилось действие.

Он рванулся вперёд не как человек, а как как пружина, внезапно распрямившаяся. Его рука выбросилась вперёд, и между пальцами вспыхнуло и заклубилось нечто тёмно-сизое, холодноедаже на вид — сгусток сконцентрированной тени. Он даже не целился — энергия, шипя, как раскалённое железо в воде, понеслась прямо на меня.

В зале кто-то вскрикнул. Стражники у входа инстинктивно рванулись, но было поздно. Послы в ужасе отпрянули, и младший из них, тот самый «диван» с бородкой, неуклюже шарахнулся назад, наступив на полу своего же плаща.