Образцовый доктор - Татьяна Донченко Страница 31

Новый катетер! Еще одна пытка для моего ребенка.

Я не выдержала и заплакала вместе с ней. Как много боли может вынести маленькое сердечко? Как много может выдержать мать, смотрящая на мучения своего дитя?

В тот вечер я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я хотела забрать всю ее боль на себя, но не могла. Я могла только быть рядом, держать ее за руку и плакать вместе с ней. Суббота превратилась в кошмар, из которого, казалось, не будет выхода.

К утру воскресенья Машуле не стало легче. Из нее торчали эти трубки, она не вставала, только хныкала.

Я понимала, что надо действовать, и позвонила Людмиле Дмитриевне. Она оставила мне свой номер, и я бы никогда не набрала её, если бы дело касалось меня, но речь шла о моей малышке.

— Привет, – ответила она довольно бодрым голосом и, судя по шуму на заднем фоне, была на улице. – Я уже в курсе, бегу в больницу! – сразу сообщила она.

— В курсе? – слезы сами побежали, опять.

— Да, я позвонила на пост, всё узнала, скоро буду у вас! Соберем консилиум, будем решать, что делать.

— Правда? – в сердце теплилась надежда, и одновременно стало тревожно: раз уж доктора не могут понять, что происходит, значит, они не знают, как сделать так, чтобы облегчить страдания моей крошке. – Х-хорошо, я буду ждать.

— Не волнуйся, все будет хорошо, вылечим мы Машулю, думаешь, я дам свою племяшку в обиду?

— Спасибо, – я вытирала слезы, а они катились и катились.

Положила трубку, легла рядом с дочкой, осторожно обняла, чтобы не задеть трубки и смотрела в потолок, анализируя свою жизнь.

— √V»–^√–~√V–^√V–

Людмила Дмитриевна появилась быстро, запыхавшись и раскрасневшись. В обычной одежде, в джинсах и легкой рубашке, без халата, она выглядела непривычно.

— Привет, ну как вы? – она присела на край постели и с заботой оглядела Машулю. – Температура держится?

Я была тронута. Заведующая больницей, пришла в выходной день, чтобы лично проследить за тем, как помогают ее племяннице. Это было невероятно.

Машуля, увидев «красивую тетю с белыми волосиками», радостно защебетала:

— Тетя Люся! А ты почему не в белом халате?

Людмила Дмитриевна улыбнулась и присела рядом с Машулей на кровать.

— Да ты ж моя хорошая! Просто сегодня воскресенье, и тетя Люся отдыхает. А ты как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

— Животик.

Людмила Дмитриевна погладила ее акуратно по животу.

— Скоро мы тебе поможем, обещаю.

Ее визит, чтобы проследить за помощью Машуле, ее племяннице, тронул меня до глубины души.

Впервые в жизни я столкнулась с ситуацией, когда не нужно было самой в одиночку бороться, сворачивать горы. Осознание, что кто-то готов разделить со мной бремя забот, вселить надежду, стало настоящим откровением. Казалось, мои плечи, вечно несущие тяжесть ответственности, вдруг стали легче.

Днем позвонила Елена. А потом и сама пришла, вместе с дочкой. Они принесли компот из сухофруктов и свежий еще горячий бульон, чтобы проведать нас с Машулей.

Я была расстрогана их заботой. А Машуля, увидев девочку, хоть немного оживилась. Они что-то шептали друг другу, улыбались и даже шутили над ее трубками из носа.

Наблюдать за ними было одно удовольствие.

— √V»–^√–~√V–^√V–

К вечеру вокруг Машулиной кроватки выросла плотная стена из белых халатов.

Консилиум. Слово, которое всегда вселяло в меня тревогу, сейчас звучало как приговор. Они осматривали ее, трогали живот, заглядывали в глаза, а я стояла в углу, вжавшись в стену, и молилась.