Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 31

— Что же между вами произошло? – спрашиваю я у Брайс.

Брайс протяжно и мучительно выдыхает, постукивая ногтями по столу.

— Мне нужно выпить не меньше трех порций, чтобы открыть этот ящик Пандоры.

— Тогда я схожу за первой, – объявляю я, выскальзывая из-за стола. Это же девичник, и ни один мужик мне его не испортит. – Что будете пить?

Только не говорите, что пиво.

— Мне водку с клюквенным соком, – щебечет Поппи.

Брайс отвечает не сразу.

— То же самое, и захвати на всех шотов текилы.

Мы с Поппи хором стонем, но ни одна не возражает. Раз ей нужна текила, то мы ее поддержим.

Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к бару. Заказав напитки, облокачиваюсь на гладкую деревянную стойку и проверяю телефон. Отвечаю сестре, которая спрашивает о моих планах на вечер, а потом долго не решаюсь открыть переписку с Бо, уже в который раз с тех пор, как отправила вчера последнее сообщение, и, несмотря на то, что я согласилась поболтать только один день, я подумываю, не написать ли ему снова.

Вступать в разговоры с незнакомцами опрометчиво, но с ним было так легко. Даже весело. Мы здорово поладили, и оказалось, что у него даже чувство юмора такое же, как у меня. Так жалко, что больше нельзя поболтать!

Я заставляю себя убрать телефон в задний карман и улыбаюсь пожилой барменше, которая начинает расставлять бокалы с красноватым напитком на черный поднос. Следом идет текила, и я морщусь, представляя себе ее вкус.

— В горле пересохло?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь так резко, что волосы взметываются вверх. У меня за спиной, скрестив руки на широкой груди, стоит Броуди. На таком расстоянии он оказывается не на шутку высоким. Настолько, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В жизни не чувствовала себя такой коротышкой, как в этот момент. Зашибись!

До меня доносится древесный аромат его парфюма, и меня тут же начинает бесить, какой он приятный. Лучше бы он пах скунсом или еще чем-то таким же вонючим.

— Ага. Умираю от жажды, – огрызаюсь я.

Я тянусь за подносом, но он его перехватывает. Во мне все вскипает, и я вскидываю на него взгляд. Складка между сведенными бровями – мне уже кажется, что он с ней родился, – стала еще глубже, словно я успела его снова чем-то обидеть.

— Я донесу, – ворчит он.

— Чтобы можно было уронить весь поднос мне на голову, едва я повернусь спиной? Ну уж нет! Сама справлюсь.

— Я пытаюсь быть вежливым.

— Что ж, у тебя плохо выходит. Отвали.

Броуди закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем снова их открыть.

— Твое счастье, если ты не споткнешься в этих сапогах.

— Лучше самой споткнуться, чем быть сбитой с ног. Без шуток, убирайся!

Не успеваю я изумиться собственной грубости, как он отходит в сторону, подтягивая поднос к себе. Не дожидаясь меня, он несет его к нашему столику.

— Если это попытка извиниться за совершенно свинское поведение, то у тебя получается так себе! – говорю я погромче, чтобы он расслышал меня, несмотря на музыку и разговоры.

Броуди замирает, оглянувшись через плечо. При виде раздражения у него на лице я готова лишиться остатков самообладания.

— Это не извинение.

— Значит, твои приятели послали тебя помочь мне?

Один шаг ко мне, и плотная ткань джинсов натягивается на мышцах, напрягшихся от этого движения. Я стискиваю зубы и злюсь на саму себя, что обратила на это внимание.