Сентябрь - Мехмет Рауф Страница 31

— В нем есть все, – сказал Неджиб. – Игривость, стремительность, грусть, томление… Каждая струна души отзывается.

От «Ла Гран Виа» они перешли к «Фаусту», сравнивая вальсы из этих двух произведений. Затем зазвучали марши – сначала из «Риголетто», потом, по выбору Неджиба, более оживленные – из «Трубадура» и «Аиды».

— А теперь поплачем! – предложил Неджиб, играя «Травиату».

Зазвучали «Прощай, прошлое», «Так рано умереть», «Ах, быть может…».

— С Верди все становится другим, – заметил Неджиб. – Но у вас есть не все его произведения.

Суад задавала вопросы о жизни композиторов, которых плохо знала, а Неджиб делился известными ему подробностями. Так получилось, что музыка смолкла, и разговор продолжился без нее.

Оба сошлись на том, что нет в мире ничего прекраснее музыки. Для Неджиба самые сладкие моменты жизни были не только те, когда он был счастлив, но и те, когда музыка опьяняла его, затрагивая струны души с необычайной силой.

С грустью он признался, что не может в полной мере оценить таких мастеров, как Глюк, Гайдн или Бетховен, – для понимания их музыки требуются годы специальной подготовки.

Когда они вышли на балкон, было уже около семи.

— Ну что, где же парусник? – рассмеялись они.

Раздраженный Сюрейя проворчал:

— Кто знает, может, ночью прибудет!

— Теперь он точно не сможет держать нас в заточении, – поддразнила Суад.

— Конечно нет, пойдемте! – согласился Неджиб.

На этот раз они отправились в Кавак. Сюрейя то и дело оглядывался, осматривая берег.

— Лодку высматриваете? – рассмеялся Неджиб.

— Уж точно не на бейкозские луга смотрит! – с легким укором заметила Суад.

— Жаль, мне бы хотелось их увидеть, – вздохнул Неджиб.

— Так мы же завтра туда и отправимся! – вспылил Сюрейя.

Но Неджиб собирался утром вернуться в Стамбул. Начались уговоры: Сюрейя и Суад искренне, от всего сердца просили его остаться еще на день. И их просьбы были настолько теплыми и искренними, что Неджиб согласился. Ведь если он вернется, то снова погрузится в свою тоску, не правда ли?

Утром Неджиба разбудил шум – Сюрейя громко разговаривал с кем-то. Подойдя к окну, он увидел у пристани лодку и двух мужчин. Те жаловались, что из-за ночного штиля им пришлось грести веслами от самого Бебека.

Лодка была белой, с обшивкой из гладких досок, нос и корма одинаковой формы. На длинном рее висел огромный парус. Чистота лодки и паруса пришлась Неджибу по душе и, когда Сюрейя предложил ему опробовать ее, он согласился.

Ветер был легкий, однако лодка шла хорошо. Мужчины направились к крепостным укреплениям, затем повернули к Каваку. Сюрейя, желая показать свое мастерство, встал у руля.

— Интересно, выдержит ли? – озабоченно пробормотал он.

На обратном пути Сюрейя был доволен. Неджиб, оставив его торговаться с лодочниками, вернулся в дом. Суад стояла на балконе.

— Ну как? – спросила она. Неджиб похвалил лодку. – Погода не всегда такая спокойная, – заметила Суад, объясняя, что в волнующемся море на лодке не походишь.

Вернулся Сюрейя:

— Пообедаем и отправимся в Бейкоз на лодке.

Он арендовал ее до самой зимы. Теперь они увлеченно прикрепляли на нее маленький флажок. Сюрейя то и дело поглядывал на небо, радуясь усиливающемуся ветру.

После обеда, выйдя на балкон, он нашел ветер идеальным и начал уговаривать остальных отправиться сразу, нарушив прежнее решение подождать еще пару часов. Но Суад и Неджиб настаивали на том, чтобы выйти не раньше четырех, придумывая разные предлоги для задержки. В конце концов Сюрейя сдался – лодка не смогла отправиться в море раньше четырех.