Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 31

Я дергаюсь и давлю в себе крик, вжимаясь в поцарапанное изголовье кровати. У меня начинается кашель.

Возьми себя, на хрен, в руки и приди в себя, Ашборн.

Мои похолодевшие пальцы прикладывают ко рту ингалятор, впускают в легкие лекарство, а затем я шарю под матрасом, чтобы найти ключ.

Все здания Кингстона расположены в старых шотландских поместьях с секретными ходами, бывшими подвалами для рабов и призраками прошлого, которые, по словам религиозных фанатиков, стонут по ночам под завывающим ветром.

Я не верю в Бога.

Но считаю, что с богатыми дерьмо случается чаще, чем с кем-либо еще.

Зрение постепенно привыкает к темноте, тусклый свет от ночного фонаря проникает через окно в комнату.

И теперь я вижу его.

Он наблюдает за мной, сидя в дальнем углу и скрестив ноги.

Его пальцы медленно начинают стучать по подлокотнику. Лицо скрыто театральной маской, вдохновленной комедией дель арте[15].

На маске застыло преувеличенное выражение ужаса, словно гротескная пародия на человеческий крик. Лицо утоплено в мертвенно-белой краске, а темные глаза, резкие брови и кровавый рот вырезаны, как шрамы.

В отчаянии я дергаю рукой, пытаясь сорвать с себя наручник, но он не поддается.

Закричи.

Позови на помощь.

Сделай, мать твою, хоть что-то, Изабелла.

Я могла бы не возвращаться в Шотландию, могла бы забыть про увиденное, но я никогда не была умной. Какая-то часть меня безрассудно и дико хотела узнать правду. Кого он убил? Убьет ли он еще раз?

— Что ты здесь делаешь? – Мой голос хриплый и испуганный, я ругаю себя за слабость.

Я чувствую каждым своим наэлектризованным дюймом тела, как он смотрит на меня. И он знает, что я смотрю в ответ.

— Ты пришел убить меня?

Он поворачивает голову, переводя внимание на стену, увешанную фотографиями. Возможно, это помешательство, но я отчаянно нуждаюсь в чужой жизни.

Теперь я знаю его адрес, его номер и хобби, его близких друзей и диагнозы, указанные в медицинской карте.

AB Rh-: группа крови – четвертая отрицательная.

В каком-то смысле это форма насилия. Я видела много подобных дел, и сначала действия преступников кажутся безобидными. Сталкинг – это нежелательное навязчивое внимание к одному человеку со стороны другого.

Вот только я сознательно преследовала его, влезла в окружение, изучала поведение.

Я стала одержима.

Это галлюцинации? Слишком яркий сон?

Чон наклоняет голову, рассматривая меня с ленивой жадностью, а затем достает пачку сигарет с зажигалкой из кармана и закуривает. Из-за тусклого света выдыхаемый дым загорается.

Мои руки отчаянно шарят под матрасом в тщетной попытке найти ключ. Он медленно поднимается и подходит к моей кровати, продолжая молчать.

Все в нем дестабилизирует.

Идеальные серые брюки, идеальный черный джемпер, идеально уложенные волосы, идеальное сильное тело, идеальное лицо с резкими чертами, вылепленными словно из мрамора, – я помню его наизусть.

И только безжизненный темный взгляд выдает его изъян.

Его совершенное и исключительное уродство.

Затаив дыхание, я подтягиваю к себе ноги, когда он хочет дотронуться до них. Я слишком напугана.

Это безумие – то, что я чувствую. У меня посттравматический стресс или что-то типа такого?

— Что же мне с тобой делать? – Мрачный задумчивый шепот проникает до самых костей, и я делаю глубокий вдох.