Жена Альфы - Клара Моррис Страница 32

Я любила мужа. Тень. Призрак. А теперь… теперь меня тянуло к живому человеку, который носил его имя и лицо, но был его полной противоположностью. И это было в тысячу раз опаснее. Потому что потерять того, кого никогда не имела, — это больно. А потерять того, кто вот здесь, рядом, чьё дыхание ты чувствовала на своей коже… это могло быть смертельно.

Но назад пути не было. Не только потому, что я не знала как. А потому, что я не хотела. В прошлом, в этом искажённом, опасном прошлом, у меня впервые появилась цель, которая была моей собственной, а не навязанной кем-то.

Увидеть его снова. Не как жертва или тень. А как та, кем я стала здесь: Лианна. Та, что шантажировала Волков, говорила с древней провидицей и знала, что где-то там, за стенами, бродит молодой волк по имени Виктор, который, возможно, единственный во всём мире мог видеть в ней не «никого», а кого-то.

И ради этой встречи, ради шанса снова увидеть тот огонь в его глазах, обращённый на меня, я была готова играть в опасные игры с его отцом, с моим отцом, со всей этой прогнившейсистемой. Потому что впервые за всю жизнь я играла за себя.

Глава 17. Сад и захват

Две недели в особняке Волковых научили меня странному спокойствию. Страх, вечный спутник, наконец отступил. Он не исчез — он просто устал, выдохся, и на его место пришла… уверенность. Не громкая, не вызывающая. Тихая, как моё собственное отсутствие запаха.

Я впервые чувствовала себя сильной. Не физически — с этим всё было как всегда. Сильной собой. Я знала вещи, которые могли разрушить планы могущественных Альф. Я говорила с живой легендой, которая обозвала меня дурочкой и дала ключ к пониманию всей моей жизни. Я видела свою мать живой. У меня была цель — и она была моей, а не навязанной пророчеством или мужем.

Для стаи я оставалась невидимкой. Омега без запаха — это призрак. Они смотрели сквозь меня, их взгляды скользили, не задерживаясь. Раньше это ранило. Теперь я видела в этом свободу. Они игнорировали то, чего не могли понять. Их неведение было моим щитом. Я могла слушать, наблюдать, оставаясь незамеченной. Одиночество из проклятия превратилось в уютную, просторную комнату, где наконец можно было подумать.

Но была одна, кто меня видела. Мария.

Её внимание было другим — не оценивающим, а любопытным, почти материнским. Она звала меня в свои покои, делилась чаем, рассказывала о клане с ироничной улыбкой, которой, я уверена, не показывала мужу. Сегодня она повела меня в будущую детскую — светлую, солнечную комнату с пока ещё пустыми полками.

— Вот здесь будет кроватка, — говорила она, и её голос звучал так мягко, так полно надежды, что у меня сжималось сердце. — А эти полки я завалю книгами. Хочу, чтобы она любила читать. И вот здесь… видишь? Я уже присмотрела крошечные кожаные пинетки, как у настоящего волчонка. И бархатный костюмчик для первых выездов на совет…

Она строила воздушные замки. Планировала будущее, полное заботы, смеха и любви. Будущее, в котором её дочь будет желанной, лелеемой, счастливой. Она гладила ещё не существующие пелёнки и улыбалась.

И лишь я знала, что этого не будет. Не будет ни кроватки, ни пинеток, ни первого слова. Будет холодная палата, полнолуние и смерть. А потом — тихая ненависть, прозвище «Ничья» и комната-тюрьма.