Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 32

Больше времени дома. Какая щедрость. Он готов больше времени проводить в семье, которую предавал.

— А что с нашими финансами? — спрашиваю я, включая запись. — Я проверила счёт. Там почти ничего не осталось.

Его лицо каменеет.

— Откуда ты знаешь пароли от счетов?

— Я жена. Мне положено знать о семейных финансах.

— Лена, — он садится обратно, явно выигрывая время. — Да, пришлось переместить некоторые средства. Инвестиции, новые проекты. Но это временно.

— Куда именно ты переместил наши сбережения?

— В развитие компании. В будущее нашей семьи, — он избегает прямого ответа. — Скоро всё вернётся с процентами.

— А ипотека? — продолжаю давить. — Какая ипотека на два миллиона, где я указана созаёмщиком?

Теперь он бледнеет.

— Как ты... — начинает, потом берёт себя в руки. — Это техническая формальность. Расширяем производство, нужны были площади. Банк требует созаёмщика для таких сумм.

— И ты решил подделать мою подпись вместо того, чтобы просто спросить?

— Я не подделывал! — вспыхивает он. — У меня есть доверенность на подписание документов от твоего имени.

— Какая доверенность? Я никогда не давала тебе доверенность.

— Давала! — настаивает он. — Два года назад. Нотариальная, бессрочная.

Моё сердце пропускает удар. Он прав. Два года назад, когда мы покупали этот дом, я действительно оформила доверенность — мне нужно было срочно лететь на конференцию, а сделка не терпела отлагательств. Я доверяла ему тогда. Доверяла безгранично.

— Значит, ты использовал мою доверенность, чтобы взять кредит без моего ведома?

— Я защищалнашу семью! — он начинает повышать голос. — Создавал финансовую подушку безопасности!

— Подушку безопасности? — не верю своим ушам. — Ты опустошил наш счёт и обременил дом кредитом, и это защита семьи?

— Ты не понимаешь, как работает бизнес, — говорит он снисходительно. — Иногда нужно рисковать, чтобы получить прибыль.

— Рисковать моими деньгами? Моей подписью? Моим домом?

— Нашими! — кричит он. — Нашими деньгами, нашим домом! Я глава семьи, я принимаю финансовые решения!

— ПАПА! — радостный крик Даниила прерывает наш разговор. Сын сбегает по лестнице, бросается к отцу. — Ты вернулся! Я скучал!

Павел обнимает сына, и на его лице появляется искренняя улыбка — первая за весь вечер.

— И я скучал, чемпион, — говорит он, взъерошивая Данилу волосы. — Как дела в школе?

— Хорошо! А ты привёз подарки?

— Конечно, — Павел подмигивает, доставая из сумки пакет с игрушками. — Для тебя и для Ники.

Ника спускается следом, более осторожно. В её глазах настороженность, которую Павел либо не замечает, либо игнорирует.

— Привет, принцесса, — говорит он, протягивая ей коробку с новыми нотами. — Для твоих занятий.

— Спасибо, — берёт коробку, но не бросается к нему с объятиями, как раньше.

— Ну что, кто хочет пиццу? — объявляет Павел. — Папа вернулся, надо отметить!

Даниил подпрыгивает от восторга. Ника молчит, глядя на меня. В её глазах вопрос: что происходит? Почему папа ведёт себя так, словно ничего не было?

— Давайте, — говорю я, вставая. — Закажем пиццу.

Вечер проходит в странной атмосфере натянутого веселья. Павел рассказывает детям смешные истории, шутит, играет с Данилом в настольную игру. Образцовый отец, вернувшийся в семью. Я наблюдаю за этим спектаклем, понимая его цель — показать детям, что всё вернулось к норме. Что папа снова дома, семья воссоединилась, проблемы решены.