Огонь измены - Руфина Брис Страница 32

Слышу какой-то шум в коридоре, торопливо возвращаюсь, усаживаюсь на место, куда Соловьёв меня посадил. Он входит, заталкивая перед собой небольшой столик на колёсиках, на которомстоит широкое блюдо с фруктами, тарелочки с мясной и сырной нарезкой. И бутылка вина в ведёрке.

Он усаживается рядом, разливает вино, вручает мне бокал. Отрицательно качаю головой.

Игорь уговаривает:

- Да оно лёгкое, там алкоголя нет почти. Не бойся ты меня, не обижу.

Стою на своём:

- Не хочу завтра на детей перегаром дышать. Давай лучше в следующий раз?

Соловьёв расплывается в улыбке, чуть изменившимся голосом соглашается:

- В следующий говоришь? Запомнил. Так и порешаем.

Кажется, я напросилась на свидание, смущённо прячу в ладонях вспыхнувшие щёки. Но Игорь будто не замечает этого. Подсовывает мне то кусок груши, то виноград. Что-то рассказывает, анекдоты, случаи из жизни, расспрашивает обо мне. И его интерес кажется искренним, настоящим. Я постепенно раскрепощаюсь. И вот мы, забравшись с ногами на кровать, вместе хохочем над роликами в соцсети, обсуждаем, где лучше всего встречать Новый год, щека к щеке выбираем, за кого будем болеть в улиточных бегах.

- Чур, моя - номер три, - тычу пальцем в экран смартфона.

И замираю оттого, что Игорь касается языком мочки моего уха и чуть всасывает её. От его низкого приглушённого голоса мои веки сами прикрываются:

- Голова от тебя кружится. Очень.

Горячая истома полностью заливает меня. Игорь нежно прижимает меня к себе и спускается кончиком языка по шее к ключицам. Охватываю его затылок ладонью и непослушными губами ещё раз напоминаю:

- Ты обещал.

- Ничего не делаю, - его пальцы расстёгивают мою блузку. Рука проникает внутрь, скользит по рёбрам вверх, к груди.

- Нет, - из последних сил простанываю я, и со стыдом понимаю, что это звучит, как "ещё".

Кажется, у меня тоже голова... Нет её. Внизу живота собирается что-то огненное. И сопротивляться нет ни желания, ни сил. И убегать, кажется, незачем. Хочется плавать в сладких ощущениях, в завораживающем шёпоте, подчиняться сильным ласковым рукам, которые делают со мной что-то острое и яркое, заставляя выгибаться им навстречу.

Поворачиваюсь к Игорю, медленно открываю глаза. И меня бросает в озноб от желания, которыми полыхает его захмелевший от возбуждения взгляд. Судорожно вздохнув, тянусь к его лицу. С общим тихим стоном мы прижимаемся губами, сплетаемся языками. И этот поцелуй меня топит, глушит, ослепляет. Игорь мягко опускаетменя на кровать, нависает сверху. Отключающимся сознанием понимаю, что на мне уже почти нет одежды. Но неважно, я не остановлю это, просто не смогу.

Вдруг за дверью раздаётся тихий плач.

Так-так

Пока Игорь ушёл на кухню, я успокаиваю его сына.

Лежим с Серёжкой в кровати, он уютно устроился на моём плече, уткнулся в грудь. Кошмары - это бывает. В детстве и у меня такое случалось. Чтобы быстро вынырнуть из пугающего и опять уснуть, мне достаточно было почувствовать рядом кого-то из родителей. Когда мы услышали плач, я впопыхах натянула на себя первое, что попалось мне под руку — футболку Игоря. И наверное, это оказалось в тему. Потому что Серёжа с удовольствием водит по ней всё ещё розовым носиком. Видно, что ему нравится ощущать запах отца. Так же, как и мне.

Я укрываю мальчишку одеялом и ласково поглаживаю по спинке. Он временами всхлипывает, но глаза уже сухие.