Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 32

Нет уж. Хватит.

Блокирую мысли о Де Виле (безуспешно), одеваюсь (кое-как), спускаюсь (еле переставляя ноги) в ресторан к Патрисии. Сейчас мы с ней поговорим, обсудим план на игру, погрузимся в насущную для меня повестку, вытеснив всякую непотребщину из моей головы…

— Представляешь, Де Виль вылетел из мужской сетки следом за Холлиуэлом, – говорит мне тренер вместо «привет». – Ты, наверное, еще не слышала новости.

Я застываю, не донеся пятую точку до стула на десять сантиметров. Нет, я, конечно, понимаю, что противостояние «добра и зла» в теннисе занимает всех, но я-то тут при чем? Меня зачем этой информацией нагружать на голодный желудок?

— Не может быть, – я посылаю Патрисии постную улыбку, падая на стул. – И тебе привет. Возможно, случилось что-то действительно интересное, пока мы не виделись?

Она смеряет меня удивленным взглядом.

— Тебе же вроде нравился Де Виль. Ты со мной как-то поспорить хотела, что он рано или поздно обыграет Джеймса и станет первой ракеткой.

— Это когда было? – бросаю раздраженно. – Ты еще вспомни, как я пузыри дула из жвачки.

— Ань… – тренер вопросительно приподнимает бровь. – Не с той ноги встала?

— Нет, блин! Просто можем мы сменить тему? Или кроме проигрыша Де Виля больше нечего обсудить?

Я злюсь и не могу обуздать эту злость. И к вечеру у нас все же получается найти новую тему для беседы. Потому что вслед за Алексом чемодан пакую и я. Несмотря на упорный матч, я так и не сумела найти ключ к игре молодой чешки, которая пробилась в основную сетку через квалификацию. И третий сет разгромно продула на тай-брейке, совершив какую-то прорву невынужденных ошибок. Физически была готова, но… Говорю же, теннис – это психология.

На пресс-конференции я едва сдерживаю слезы – плакать на публике одно из моих личных табу. Но мои опухшие глаза и красный нос куда красноречивее любых слов. А журналисты все равно наступают на больную мозоль, спрашивая, что пошло не так в этом матче. И я, как заезженная пластинка, отвечаю заученными фразами, которые не имеют никакого смысла.

«Я чувствовала себя хорошо. Соперница играла отлично. Это опыт. В следующий раз я буду сильнее».

Но правда в том, что я не знаю, буду ли я сильнее. Потому что физически я была готова к турниру, я знаю. Мы с Патрисией провели хорошую предсезонную подготовку. Пока большинство теннисистов отдыхали на Мальдивах, я вкалывала на корте и в зале, чтобы побеждать. И я должна была пройти дальше по сетке. В первую очередь должна была это самой себе.

«Это спорт», – сказала Патрисия, когда я после пресс-конференции депрессовала в раздевалке. Но я с ней не согласна. Это спорт, но матч был у меня в кармане. Я должна была выигрывать на классе, потому что в рейтинге между мной и соперницей сотни строчек, но в какой-то момент упустила в игре что-то значимое. И я все еще не пойму, что именно.

Отъездом из Мельбурна занимается мой отец. И к моменту, когда я около полуночи возвращаюсь в свой гостиничный номер, он присылает мне авиабилеты на утро следующего дня. Итого у меня впереди неделя на восстановление на домашних кортах, а в начале февраля – поездка на турнир серии WTA 500 в Абу-Даби. В прошлом году я дошла там до полуфинала – нужно защищать очки.

Ложась в кровать, я еще раз даю волю слезам. Просто чтобы выплакать все и отпустить – мне обычно помогает, но только в темноте, чтобы никто не видел. Как вдруг на мой личный номер, который есть только у родных, близких друзей и менеджера агентства талантов, прилетает сообщение от неизвестного абонента.