Развод. Вторая весна генерала - Полина Измайлова Страница 32

Он поставил на мне, много лет назад. Не сотрешь…

Красивый, сильный, мужественный, статный, суровый.

Чужой.

— Ладно, Фролов, мне пора домой. Меня ждут.

— Подождут. Мы с тобой еще не всё сказали друг другу.

— Мне сказать больше нечего.

— Мне есть что. И это важно. Очень.

— Важно? Сейчас тебе должна быть твоя дочь важна. – Понимаю, что мы совсем упустили из виду то, что произошло с девочкой. – Ты должен ее успокоить и всё объяснить. Она умная девочка у тебя. Должна понять. Отправил бы ты ее пока к матери, что ли? Им бы не видеться с Герой какое-то время, пусть немного остынут.

— К матери куда? На тот свет? Нет у нее матери. Никого кроме меня нет. А я…

— Что ты? Что?

Глава 16

Фролов

Последние полчаса моей жизни – какой-то феерический кабздец.

Апокалипсис в миниатюре.

Или не в миниатюре.

Жесть.

Алёна.

Вика.

Алёна.

Эта непонятная женщина с котлетками… откуда взялась?

Снова Алёна…

Сын.

Черт, у меня есть сын! Сын, о котором я не знал и не догадывался даже!

Герман… Имя какое красивое!

А мы ведь с ней даже обсуждали имена. Я помню.

Черт, всё я помню.

Сын…

Какого хрена она молчала столько лет?

Какого хрена не пришла ко мне, когда забеременела? Какого…

Остановись, Фролов. Стоп.

Остановись.

И вспомни.

Вспомни, что ты сделал. Вспомни, что было потом.

Вот ты бы на месте Алёны к такому пришел? Стал бы искать, оправдывать, да стал бы вообще с таким, как ты, разговаривать? Говорить, мол, ты отец, у тебя ребенок будет, после того как ты…

Черт, я мудак, настоящий.

Сижу, мысленно последними херами себя крою, внутри всего шарашит, на куски рвет, раздрай дикий, лютый просто пиздец внутри творится, и что делать…

Я не знаю. Не могу понять.

Вспоминаю, как в бездонный колодец, в эти воспоминания проваливаюсь.

И тут же выныриваю, потому что прошлое – в прошлом.

А Алёна, Аленушка моя – она здесь, передо мной.

— Что?

— Ее мать умерла. Я обещал заботиться. Я…

Не могу я ей правду сказать. О том, что Вика мне неродная. И Вика знать о том не должна. Нельзя нарушать обет, данный умирающему. А я обещал матери Вики заботиться об ее дочери до конца жизни и не рассказывать правду.

Кто же знал, что так будет.

Кто мог догадаться, что моя Вика…

Что моя дочь, а для всех по закону она моя дочь, и так оно и должно оставаться. Что моя дочь с МОИМ сыном друг друга полюбят!

Вот так вот над нами судьба-злодейка посмеялась.

Покуражилась за наш счет…

М-да…

— Ладно, это не мое дело, – Алёна говорит это холодно, со свистом выталкивает из себя слова, я вижу, как ей плохо, хочу к ней приблизиться, но она не дает, головой мотает. Не понравилась Алёнушке заминка, не по нраву пришлась моя реакция, я ж как идиот стоял и глазами хлопал.

— Я пойду.

— Куда ты собралась, Алёна? – дергаюсь к ней рваным движением, зубы сжимаю, мне страсть как хочется вцепиться в нее клещом и никогда не отпускать.

— Я пришла только для того, чтобы предупредить… Нам детей надо разделить, не дать им быть вместе, ты же это понимаешь? – смотрит сурово, под ее немигающим взглядом внутри снова бездна расширяется.

Столько всего хочется сказать, спросить, узнать…

Не отпускать ее! Удержать! Да почему она от меня как от чумного рвется?! Я вроде как понимаю почему, но иррационально хочу задержать ее возле себя!

Потому что, черт побери, я за эти гребаные двадцать лет так и не отпустил ее, не смог излечиться от этой болезни, отравы, от губительного яда по имени Алёна.