Рыбка моя, я твой… - Александра Седова Страница 33

Я помню, как уехал от родителей, поступил в институт. Как увидел её впервые — на квартирнике. Ассоль трудно было не заметить. Она смеялась больше всех, громко и безобразно шутила. На ней было странное оранжевое платье-майка до середины бедра, подпоясанное зелёным тонким поясом. На ногах — чёрно-оранжевые гольфы в полоску. На голове — чёрная шляпа с большим зелёным пером (в тон поясу).

Она была нелепой. И потрясающе красивой.

Даже сейчас, спустя столько лет, её образ в тот день вызывает улыбку и приятные эмоции.

Несмотря на дикий прикид, она собрала все взгляды. Её окружили представители разных творческих направлений: писатели, художники, поэты.

А я был простым студентом архитектурного института. Мне было проще подружиться с цифрами, чем с живописью. И к тому моменту я всё так же боялся общаться с девушками. Первый курс института не оправдал ожиданий насчёт секса. Точнее, секса было много — но с преподавателями и конспектами, а не с девушками, как я мечтал.

Но Ассоль располагала открытой улыбкой и смелыми мыслями. Она без осуждения громко хвалила стихи бездарных поэтов, зачитываемых на квартирнике. Она поздравляла с успехом и восхищалась какой-то мазнёй на холсте.У меня, как и у всех людей вокруг, сложилось впечатление, что я знаю ее всю жизнь, потому что рядом с ней было легко и комфортно.

Меня на тот квартирник затащил приятель. Обещал весёлый вечер, полный фриков, над которыми можно посмеяться. Но я в тот вечер не смеялся — даже над её убийственными шутками.

Она подошла первая, допивая пиво в пластиковом стакане. Одарила запахом хмеля и мятной свежестью:

— Так и будешь молча смотреть или всё-таки познакомимся?

Я опешил от её смелости, но шанс не упустил. Мы разговорились, болтали всю дорогу до её дома и встретились на следующий день.

Я не разбирался в живописи, но знал, что кисти необходимо мыть сразу после использования, — и часто делал это сам, так как моя девушка просто забывала: не убирала рабочее место, иногда даже не закрывала краски.

А она понятия не имела, что такое фундамент и несущие конструкции, но знала: если мне нужно доделать проект, то в доме должна быть тишина. Тихонько приносила мне к компьютеру вкусные бутерброды с чаем, целовала в щёку и быстро уходила, чтобы не мешать.

Я вспомнил достаточно много, чтобы понять: это были лучшие два года моей жизни. Но я всё ещё помню слишком мало и никак не могу вспомнить, что произошло накануне аварии. Как и отдых в Италии, запечатлённый на стене в моём доме.

Дверь в кабинет открывается, и я ловлю себя на том, что каждый раз жду появления Рыбки — что она, как в первые дни работы, просто ворвётся без приглашения.

Вместо неё заходит Мила:

— Демис Бронеславович, мне прислали приглашение на вашу свадьбу. Я хотела уточнить по поводу подарка…

— На свадьбу? — будто отойдя от дурного сна, встряхиваю головой.

— Да, — менее уверенно отвечает Мила.

— Так вот, насчёт подарка…

— Когда свадьба? — перебиваю.

— Так, послезавтра, — хлопает ресницами с удивлением. — С вами всё в порядке?

— Ага, — встаю из-за рабочего стола, накидываю на плечи пиджак и тут же снимаю его. Терпеть не могу офисный стиль. И никогда не любил. Ослабляю галстук, стягиваю его с шеи, вручаю Миле: — Закажи мне билет в Сорренто. На ближайший рейс, — приказываю, улыбаясь, и выхожу из кабинета.