Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова Страница 33

И слышу звук ключа в замке. Сердце подпрыгивает, бегу в прихожую, насколько это возможно и замираю. В дверях стоит Марат, в камуфляже, с вещмешком за плечами, усталый, небритый и с букетом белых роз в руках.

Он смотрит на меня и улыбается. Той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.

— Привет, жена.

Бросаюсь к нему, одной рукой он ловит меня, а другой крепко прижимает к себе букет.

— Господи, — шепчу в шею. — Господи, как же я скучала.

— Я тоже, — целует меня в макушку. — Так сильно, что с ума сходил.

Отстраняется и смотрит на мой живот, опускается на колени прямо в прихожей и кладет на него ладонь.

— Привет, малыш, — тихо говорит. — Я вернулся. Папа вернулся.

Глажу его по волосам и улыбаюсь сквозь слезы, Марат встает, протягивает мне букет.

— С праздником.

— Это же твой праздник.

— Наш, — целует, долго, страстно. — Наш с тобой.

Беру розы, иду ставить их в вазу. Марат идет за мной, обнимает сзади и кладет подбородок на плечо.

— Пахнет вафлями.

— Испекла. Твои любимые.

— Моя умница, — целует меня в шею. — Моя жена. Моя Лада.

— Я так скучала. Так сильно, — разворачиваюсь в его объятиях, смотрю в глаза.

— Покажи, — шепчет он. — Покажи, как ты скучала.

Страстно и требовательно целую. Его руки скользят под платье, задирают, сжимают бедра.

— Марат, — выдыхаю. — Спальня...

— Не дойдем, — он уже расстегивает ремень. — Здесь. Сейчас.

Мы опускаемся на пол прямо на кухне, он стягивает с меня трусики, я расстегиваю его брюки, высвобождаю твердый и горячий член.

— Осторожно, — шепчу я. — Малыш...

— Я знаю. Я буду осторожен, — Марат садится, опирается спинойо стену, притягивает меня к себе. — Ты сверху. Как тебе удобно.

Расстегиваю платье, грудь ноет, требует его ласк, откидываю лифчик в сторону, Марат сразу накрывает ее ладонями. А я, медленно опускаюсь на него, слен входит глубоко, до упора, мы оба стонем.

— Боже, — выдыхает Марат. — Как же я скучал. По тебе. По этому.

Начинаю двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Марат ласкает грудь, лижет соски, откидываю голову назад и стону. Он так невероятно глубоко меня растягивает, что я готова кончить через пару движений.

Мы целуемся и двигаемся, жадно, отчаянно, как будто два месяца разлуки, это целая вечность. Оргазм накрывает меня волной: резкой, сильной. Я кончаю, сжимаюсь вокруг него, стону в губы. Марат делает еще несколько толчков и замирает, изливаясь в меня, прижимается лбом к моему.

Мы сидим, обнявшись, на полу кухни. Тяжело дышим. Он гладит мое лицо, целует в губы.

— С праздником меня, — шепчет.

— С праздником, защитник.

— Я больше не уезжаю. Обещаю.

— Хорошо.

Мы сидим еще минуту. Потом он осторожно помогает мне встать, поправляет платье, целует в нос.

— Вафли еще теплые?

— Да.

— Отлично. Я умираю с голоду, — берет тарелку, откусывает вафлю, закрывает глаза. — Боже, как вкусно. Лучше, чем в Анапе.

— Врешь.

— Не вру, — Он обнимает меня одной рукой, вафлю держит в другой. — Потому что теперь ты печешь их для меня. Для своего мужа. И это делает их в тысячу раз вкуснее.

— Я люблю тебя, — утыкаюсь лицом ему в грудь, обнимаю.

— Я тоже, — целует меня в макушку. — Люблю тебя, Лада Гуляева.

Мы стоим, обнявшись, на кухне, за окном темнеет. На столе тарелка с вафлями, в вазе белые розы. На пальцах обручальные кольца. Год назад мы встретились в поезде. Горячий маршрут длиной в несколько дней.