Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур Страница 33

Я посмотрел на неё долго. Так, как смотрят на человека, который забыл, где его место. Спокойно. Слишком спокойно.

— Знаете, что? Поезжайте домой. Всё будет хорошо. — Ой, правда? — она оживилась, расправляя плечи. — Спасибо вам, Алексей Александрович…

— Я Надю к себе забираю, — перебил я. — Что?

Она заморгала, будто не сразу поняла, что слышит.

— К себе. Подальше от тех, с кем она жила. От гиен. От жалости. От всех, кто грыз её за спиной и пускал слюни на чужое горе, — я сделал шаг ближе. — В том числе — от вас.

Она отшатнулась.

— Я… Я не поняла… Я ж мать её…

— Вы такая же, как и он, — сказал я. — Коршунов. Только у него яйца были назвать своё поведение честно. А вы — прикрываетесь тем, что родили её, и теперь думаете, что этого достаточно, чтобы кормиться за её счёт.

— Да вы что… я ж… я ж квартиру просила, — бормотала она, начиная оправдываться. — Она ж маленькая совсем, в хрущёвке, вы ж были…

— Так и вам много не надо, — ответил я. — Уютненько, скромно, подушку к батарее — и жить можно. А не нравится — идите работать.

Я подошёл к двери и снова открыл её.

— Хочешь квартиру? Заработай. Хочешь рядом быть? Сначала разберись, что это вообще значит — быть рядом с дочерью. А Наде не нужна тащащая с неё по копейке мать. Ей нужен покой. И если ещё раз ты подойдёшь к ней со словами вроде сегодняшних — я тебе отвечу не словами.

Она стояла. Щёки пунцовые. Губы сжаты. Но ни слезы, ни крика. Только жалкая тень человека, который хотел сыграть роль, но текст забыл.

Я сел в машину и захлопнул дверь. Завёл двигатель.

Плевать, кто ты — бывший, мать, дальний родственник. Если хочешь ткнуть в Надю пальцем и спросить, что мне с неё будет— я отвечу. Жестко. Чётко. Один раз.

А дальше — действовать буду.

Потому что это моя женщина. Не потому что я так сказал. А потому что по-другому я уже не умею.

ГЛАВА 19

Надя

Прошел год.

Ровно год с того момента, как моя жизнь не просто изменилась — она перевернулась, разорвала меня на клочки, а потом начала собираться обратно. По кусочку. Не сразу, не без боли. Но — по-настоящему.

Я встала.

Буквально.

Фигура речи, ставшая былью.

Хожу. Бегаю.

И иногда — смеюсь до слёз. Такое раньше казалось чем-то почти неприличным, будто чужим. А сейчас — просто нормально. Жить — это нормально. Смеяться — это правильно. Любить — необходимо.

Я смотрю на себя в зеркало и больше не вижу ни жертвы, ни озлобленную тень прошлого.

Вижу женщину. Цельную. Зрелую. Уверенную.

Вижу себя.

Утро начинается с кофе. Обязательно — чёрный, как ад, и горький, как были когда-то мои мысли. А ещё — с протянутой рукой Алексея, который молча ставит чашку рядом и улыбается глазами. Он редко говорит по утрам. Но каждое его молчание весит больше, чем сотни слов от кого угодно.

Он рядом. Всегда. Спокойный, уверенный, стальной — как якорь.

Мой.

Я знаю, что он бросил всё, чтобы остаться рядом со мной. Он ведёт бизнес, да. Управляет, контролирует, всё как положено. Но делает это из дома, из машины, из любого места, где есть я.

Иногда я ловлю на себе его взгляд — такой, будто он до сих пор не может поверить, что я здесь. Что я его.

Он ревнует. Не вслух. Но я вижу, как сжимается его челюсть, когда я смеюсь над шутками Ильи.

Илья…

Этот безумный, светлый человек стал мне настоящим другом. Он вытаскивал меня в зал. Сначала — аккуратно. С поддержкой, с матами, с подстраховкой.