Образцовый доктор - Татьяна Донченко Страница 33

Я пыталась объяснить Людмиле Дмитриевне, что мне и в общей палате неплохо, что я не хочу создавать лишних хлопот. Но она лишь отмахнулась, мол, так надо.

— Тебе, Аленка, силы нужны, восстанавливайся. А Машуле тишина важна. И вообще, знаешь, сколько я тут всего повидала? Знаю, как лучше.

И ведь не поспоришь. Людмила Дмитриевна только выглядит как топ-модель с глянца, но на деле она – человек-глыба, опытный врач, чуткий руководитель.

Но все равно, внутри меня шевелилось какое-то смутное чувство неловкости.

Впрочем, я быстро нашла оправдание. Объяснила себе, что отдельная палата – это не только для моего удобства. Это, в первую очередь, для Машули. Ей сейчас как никогда нужен покой.

— А вообще, знаешь, я это я из эгоистичных побуждений, – улыбалась блондинка, когда мы уже раскладывали последние вещи в прикроватной тумбе. – Я теперь могу нормально заглянуть в гости с племяннице и не думать о том, что и кто подумает. Не люблю сплетни на работе.

Я сразу вспомнила о том, что уже увидели и услышали соседи по палате. Она была права. Пол отделения уже видела моего истероидного бывшего, за которого мне до сих пор стыдно.

— И, конечно, Леша! – кивнула Людмила Дмитриевна присаживаясь на стул. – Скоро он приедет. В общей палате он, наверняка, опять начнет строить из себя профессора медицины, сыпать умными терминами и шутками, чтобы как-то скрыть свое волнение. А здесь он сможет просто быть собой.

— Какая… «многоходовочка», – смущенно улыбнулась я.

— Сейчас схожу вниз, кофейку принесу, – подмигнула Люся, – поболтаем.

Я осталась одна с дочкой.

После суеты медсестер и приглушенных разговоров врачей или соседей по общей палате – было немного непривычно.

Моя девочка, моя крошка, лежала, опутанная трубками и капельницами, бледная, такая маленькая и беспомощная. Сердце сжималось от боли, глядя на нее. Казалось, силы покинули ее, оставив лишь хрупкую оболочку.

Я сидела на жестком стуле рядом с кроватью, вцепившись в ее маленькую ручку. Она была холодной и слабой. Глаза были закрыты, и я молилась, чтобы она не чувствовала боли. Молилась всем богам, которых знала и не знала, чтобы они помогли ей, чтобы она выкарабкалась.

Ожидание. Томительное, мучительное ожидание решения врачей. Они ушли, пообещав вернуться с новостями.

Только помощь Людмилы Дмитриевны спасала меня от полного безумия. Она оказалась рядом так вовремя!

Ее присутствие и поддержка были как спасительный круг. Если бы не она, я бы точно сошла с ума.

Люся возникла в дверях палаты словно лучик солнца. В руках она держала два картонных стаканчика, от которых шел дразнящий аромат свежесваренного кофе.

— Капуччино или латте? – спросила она, приближаясь к моей кровати. – Забыла спросить, что тебе взять, прости.

— Мне все равно, я все пью, лишь бы с молоком. – Я благодарно улыбнулась, принимая стаканчик.

— Ага, молочная Аленка, – лукаво улыбнулась она.

Я смущенно опустила глаза.

Запах кофе действительно немного приободрил. Мы устроились поудобнее, и разговор завязался сам собой. Люся оказалась удивительно легким и приятным человеком. Она рассказывала о своей работе, о том, как неожиданно стала заведующей отделением, хотя была уверена, что им станет ее брат.

А я, в свою очередь, делилась своими переживаниями и надеждами. Разговор тек непринужденно, словно мы были знакомы целую вечность.