Хрустальная ложь - М. Эль Страница 33

— Вы бы хоть предупреждали, когда хотите поговорить, Энгель, — произнесла она, чуть поворачивая голову. Её глаза блеснули в полумраке, словно у дикой кошки. — Я людей не люблю.

Мужчина наклонился, его дыхание опалило её ухо, почти касаясь губами.

— Вы не людей не любите, Лилит, — прошептал он, и его голос был полон странной, опасной нежности. — Вы просто боитесь, что кто-то окажется сильнее. Или равным.

Лилит усмехнулась, холодная, почти беззвучная усмешка. Медленно, с едва уловимым движением, она убрала оружие, но взгляд оставался острым.

— Вы ошибаетесь, Энгель. Мне просто скучно. А скука — это самое опасное состояние для меня.

Он коснулся её щеки пальцем, проводя по тонкой коже. Это был жест, полный дерзости и вызова. Она перехватила его руку, её пальцы крепко обхватили его запястье, заломила кисть с такой силой и точностью, что любой другой застонал бы от боли. Он не сопротивлялся. Наоборот — его губы растянулись в широкой, беззаботной улыбке, и он рассмеялся, глубоко, искренне.

— Прекрасная реакция, Лилит. Почти возбудительно. Вы не разочаровываете.

— "Почти"? — прищурилась она, её хватка лишь усилилась. — Значит, я не стараюсь. Убирайтесь, пока я не передумала стрелять. Или ломать.

— Обещаю, — усмехнулся он, чувствуя, как пульс бешено бьётся в его запястье, но не выказывая и тени боли. — В следующий раз буду без свидетелей. Или, может быть, без оружия.

Она отпустила его, и он отступил на шаг, потирая запястье. Лилит смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в тени. Она чувствовала, как пульс бьётся в висках, словно барабанный бой. Виктор Энгель был опасен. Опасен, как никто другой, с кем ей приходилось сталкиваться. А значит — интересен. С ним её скука отступала, и мир вновь приобретал острые, яркие краски.

…

Заброшенный склад на самой окраине Бруклина, где ветер гулял сквозь разбитые окна, а стены были исписаны слоями чужих историй, был их тайной территорией. Это было место, где можно было быть кем угодно, или, что важнее, никем. Без масок. Без прошлого. Просто — людьми, которые умеют драться, шутить и не задавать лишних вопросов.

Ни один из них не знал, кто кем был на самом деле. У Лилит — фальшивые документы и легенда, сотканная из лжи и полуправды. У Рико — невесть откуда появившаяся машина за сотню тысяч и золотая цепь. У Мэтта — навыки, которые не выдают обычных айтишников, а скорее взломщика банковских систем. У Рэя — несколько ящиков оружия, которые он хранил с почти религиозным трепетом. У Леона — запасы бухла на несколько лет вперед, гарантирующие забвение. Но правила были просты и нерушимы: не спрашивать, откуда пришёл и кому служишь. Если человек рядом — значит, заслужил доверие, и этого было достаточно.

— Ты вообще спишь, Лил? — спросил Мэтт, вваливаясь в её лофт, где она сидела, окружённая кипами бумаг. — Мы нашли идеальное место.

— Место для чего? — Лилит подняла на него усталый взгляд.

— Для праздника, детка! — вмешался Рико, кидая на полированный стол пластиковую карточку-ключ. — Старый склад у Гудзона. Никому не нужен, кроме нас. Сегодня вечером — мы живём.

Она оторвалась от бумаг, и впервые за неделю, позволила себе улыбнуться. Улыбка была тонкой, но настоящей.

— «Живём»? Ты слышишь, как это звучит?

— Ага. Будто мы все умерли, — хмыкнул Леон, входя следом, его голос был хриплым. — Так и есть. Поэтому — воскрешаемся.