С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 33

— Если каждый раз при виде меня тебя будет так подбрасывать, то нам будет сложно сохранить нашу маленькую тайну, – самодовольно шепчет он.

Мы смотрим друг на друга. В его глазах столько много всего. Но там не штиль и не покой. Там самый жаркий огонь, сгореть в котором я не имею ни малейшего желания.

— Кстати, твой отец, Никит, тоже не сильно-то горел желанием учиться. Можно сказать, я его до диплома почти допинал, – вдруг произносит папа. Кит поворачивается в его сторону.

— Я помню, – смеется Адель. – Как ты на защите, сидя на задней парте, одними губами ему ответы подсказывал.

— Так если б я еще по своей воле в ту академию пошел, – покачал головой Антон.

— Так что ты, Никита, на самом деле на него похож. Причем не только внешне.

— Вы ошибаетесь, – вдруг произносит он слишком резко. – Мы с ним совсем непохожи.

Повисает неуютная пауза. Потом раздается сухой смешок, это дядя Антон.

— Ты не знал? – обращается он к отцу. – Он даже фамилию сменил, чтобы стереть любую ко мне принадлежность. Он у нас теперь Шульман.

Дядя Антон произносит это ровно. Без доли эмоций или возмущения, как будто просто констатирует факт, но я вижу, как много скрыто внутри него эмоций. Адель опускает взгляд.

И ведь правда. Я не узнала его тогда только лишь потому, что увидела незнакомую фамилию. Выходит, он и правда ее сменил… Но почему? Мне всегда казалось, что семья Адель идеальная. Как кто-то может не хотеть быть ее частью?

— Может, чаю? – пытается спасти ситуацию мама.

— Спасибо, я прогуляюсь, – встает Кит. – Что-то голова разболелась. – И молча уходит на улицу.

15. История одной идеальной семьи

Два часа ночи, а его до сих пор нет. Не знаю, по какой причине мне не спится и вообще почему я должна переживать за него, ведь жил он в Европе несколько лет один, но сон не идет. Переворачивая очередную страницу книжки, гляжу в окно и, не увидев там знакомого силуэта, раздраженно выдыхаю. Ну давай же, Кит, где ты?

В итоге я не выдерживаю и спускаюсь вниз, чтобы сделать себе чай с мелиссой. Мы называли его «бабушкин чай». В детстве мама всегда мне его приносила, когда я переживала из-за школы или выступления, не могла успокоиться и уснуть. Она обнимала меня, протягивая горячую кружку, и хотя я ни разу не видела ту самую бабушку, именно она, как говорила мама, и оставила ей этот рецепт. Я включаю чайник, достаю из шкафа баночки с травами и вдруг замечаю стоящую на полу приоткрытую спортивную сумку. Кит, как обычно, привез с собой не так уж много.

«Свобода – она как рюкзак, – слышу в голове его слова и словно вижу, как он проживает каждое слово, шагая в своих посеревших кедах по каменной плитке какого-то древнего города. – А деньги, власть, успех – тяжелый багаж. И чем он тяжелее, тем сложней нести. Я предпочитаю налегке».

Присев на корточки, я тянусь к торчащей из него тетради, открываю ее и забываю, как дышать. Потому что смотрю словно на кадр фотопленки, где я, смеясь, кружусь в том самом платье подружки невесты с венком из цветов на голове. Это рисовал кто-то очень талантливый и очень… влюбленный. Потому что если кто-то видит меня такой, он точно не может быть безразличен. И это пугает, потому что я предпочитаю стабильность. Да с багажом потяжелей.

Что может быть хуже, чем встретить своего человека не в то время и не в том месте? Встретить НЕ СВОЕГО и влюбиться в него. Я сажусь на его пол, закрывая лицо руками.