Важнее слов - Миа Шеридан Страница 33

— Да… Я…

«Что он там спросил? Как я тут очутилась?»

— …ммм… ну, я тут по работе. Я тут работаю, – я затрясла головой. – Не на замок, просто на его территории… я тут остановилась на время.

Он недоверчиво меня оглядывал. Он все еще выглядел сбитым с толку, ведь он был не в силах осознать всю ситуацию. Я его понимала.

— А ты… тычто тут делаешь?

Он провел рукой по волосам и заморгал, как будто невспомнить, а чем действительно он тут занят.

— Ох, я приехал сюда в отпуск на пару недель. Боже, это… просто не верится. Джесси Кресвелл. И я дважды с тобой встретился.

Он остановился и снова посмотрел на меня. Я чувствовала жар от его взгляда, когда он двигался глазами вниз по моему телу. Я сделала глоток вина, надеясь унять биение сердца.

— Той ночью в Париже ты знала, кто я. Ты пыталась мне сказать, – закончил он свою мысль.

От вина мне стало теплее, мне стало лучше, даже руки перестали так сильно трястись.

— Да, все так, – кивнула я. – Все в порядке. Я не ожидала, что ты запомнишь меня. Я только надеялась…

— Конечно же, я тебя помню. Вот сейчас… услышав твое имя, я сразу все понял. Я просто… – У него был такой мягкий и глубокий голос, а в глазах было какое-то чувство, которое я не могла считать. – Я так давно не думал о Санта-Люсии, и к тому же ты так изменилась… Ты всегда была милой, но теперь ты просто безумно красива.

От его слов я вся обомлела от счастья. Когда я снова посмотрела на него, оказалось, что он так и не отвел от меня глаз.

— Ты… теперь совсем взрослая, – сказал он.

Он был едва ли не шокирован, как будто запомнил меня маленькой девочкой и теперь у него не получалось понять до конца, что я и есть тот ребенок, только подросший. Я могла его понять. Возможно, я бы чувствовала себя так же, если бы мне не дали времени последить за взрослой версией Каллена Хейса и принять ее.

— Я думаю, мы теперь оба… – я слабо улыбнулась. – Я имею в виду, мы оба теперь взрослые.

— Да уж, похоже на то.

Что-то в нашем общении поменялось, это висело в воздухе. От такой перемены у меня похолодело в животе. Я словно поднялась на самую высокую точку на американской горке и ожидала, что мы вот-вот рухнем вниз. Страх. И удовольствие.

Он нахмурился.

— Мне стоит извиниться за ту ночь. Мне жаль…

— Тебе не за что извиняться. Правда. Все в порядке. Все дело в Париже, – я пожала одним плечом и снова улыбнулась.

— Париж… – пробормотал он… – все дело в Париже…

— La Ville des Amoureux, – сказала я, не успев подумать о том, что я говорю.

Город влюбленных. Правда, мы не влюблены друг в друга, да никогда и не были. В ту ночь у него, я не забыла, была другая пассия. Одна из его обширного набораженщин. К лицу прилила краска, и я надеялась, Каллен не заметит, что я покраснела.

Мы смотрели друг на друга, и этот момент был каким-то… тяжелым и неловким, как будто вот сейчас мы должны были что-то сказать друг другу, но ни один из нас не знал, что именно. Я начала переминаться с ноги на ногу.

— Я… эээ… очень рада твоему успеху, – я улыбнулась. – Я следила за твоей карьерой… немного.

На самом деле много и долго.

— Спасибо. Я… Ты ведь знаешь, что это благодаря тебе я занялся музыкой?

— Правда? – я покачала головой. – Нет, я уверена, ты бы пришел к музыке со мной или без меня. Ведь это твоя страсть, это всем очевидно. Это твой дар.