Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 34

Воздух между нами сгустился, стал тёплым и тягучим. Он пах озоном, его дорогим мылом, пылью и… чем‑то острым, новым. Его рука так и осталась у моего лица, большой палец едва касался скулы.

Именно в этот момент, когда тишина в зале стала звонкой и хрупкой, когда его прикосновение казалось единственной реальной точкой во всём этом безумном мире, дверь с грохотом распахнулась.

В зал, как буря, ворвался Виктор. За ним — отряд стражников. Он замер на пороге, и его ледяной взгляд на секунду выхватил картину целиком: нас, стоящих немыслимо близко друг к другу; руку Арриона, всё ещё задержавшуюся у моего лица; его палец, едва касающийся моей щеки. На скуле Виктора дёрнулся тот самый нервный мускул — едва уловимый признак с трудом сдерживаемого волнения.

— Ваше Величество! — его голос, обычно отточенный до блеска, на миг сорвался, прозвучав резче и громче, чем следовало. Он опомнился, выдавив: — Мне доложили о всплеске энергии... Я...

Он не закончил фразу. Аррион медленно, будто преодолевая невидимую тяжесть, опустил руку. Не отшвырнул мою — просто разжал пальцы, позволив прикосновению растаять, оставив на коже лишь призрачный след. Движение было нарочито неторопливым, почти демонстративным. И Виктор это заметил.

Когда Аррион заговорил, от недавней хриплой, сдавленной тревоги не осталось и следа. В голосе звучала лишь ровная, бесстрастная сталь.

— Ты опоздал, командор, — произнёс он. — Как и твои люди на постах. Нападение произошло в самом сердце дворца, во время аудиенции. Паж из свиты послов. Под ментальным контролем.

Виктор побледнел, но не дрогнул.

— Это невозможно...., — вырвалось у него, — Паж? Но… досмотр, проверка, сканирование… Этого не может быть!

— Может, — резко перебил Аррион, — Значит, твоя система несовершенна. Или кто-то нашёл в ней брешь.

Лишь теперь, подавив первый шок, Виктор перешёл на сухой, отчётливый тон. Лицо его стало каменным, лишённым малейших эмоций.

— При нём не обнаружено ни артефактов, ни отравленных игл, ни тайников в одежде. Психический скан, проведённый на въезде, показал минимальный уровень магической сопротивляемости, но в пределах нормы для некровного дворянина. Никаких явных признаковвнешнего контроля зафиксировано не было. Он числился на службе у лорда Фариана полгода, рекомендации проверены. Со стороны — идеально чист.

Слова Виктора повисли в воздухе. «Идеально чист». Именно это и внушало настоящий ужас: безупречность, за которой могла скрываться любая тьма.

— Значит, контроль был наложен уже внутри дворца, — тихо, но чётко сказала я, не глядя на Виктора, пытаясь вбить клин логики в нарастающую тишину. Мысль была очевидной, кричащей. Ловушка захлопнулась здесь, в этих стенах.

Мой голос, едва прозвучав, наткнулся на непробиваемый барьер. Аррион полностью сосредоточился на Викторе, словно никого другого в комнате просто не существовало.

— Идеально чист, — повторил он, и его голос набрал силу, оставаясь при этом чудовищно ровным, выверенным, как удар гильотины перед падением.

И мир не выдержал.

Воздух не похолодел. Он схватился. Резкий, сухой, не зимний, а какой-то пустой, космический холод впился в лёгкие, заставив меня судорожно, по-собачьи, вздохнуть. На парчовых занавесях, этих символах немыслимого богатства, с треском, похожим на ломающиеся кости, вздулся и пополз густой, пушистый иней. Он не украшал — он пожирал. Пурпур и золото ткани угасали под белой, мертвенной пеленой.