Предатель. Секреты прошлого - Стася Бестужева Страница 34

Следующий день тянется бесконечно долго. Работаю над иллюстрациями, но руки не слушаются, линии получаются кривые. В голове крутятся мысли о встрече. Катя приходит из школы, как обычно молчаливая. Ужинаем, я помогаю ей с домашним заданием по математике.

В половине пятого говорю, что иду в аптеку, и выхожу из дома. Кафе "Уют" находится в центре города,в старом здании с витражными окнами и деревянной мебелью. Место уютное, немноголюдное — идеально для разговора, который не должен слышать никто посторонний.

Ульяна уже сидит за столиком в углу, спиной к стене. Инстинкт самосохранения — всегда видеть, кто входит. Перед ней чашка кофе, в руках телефон, но она не смотрит в него, а наблюдает за входом.

Подхожу, сажусь напротив. Официантка подходит, я заказываю чай.

— Привет, — говорит Ульяна тихо.

— Привет, — отвечаю я.

Молчим. Не знаем, с чего начать. Слишком много между нами произошло, слишком сложные отношения связывают.

— Как дела? — спрашивает она наконец.

— А как должны быть дела у женщины, которая потеряла всё? — отвечаю я с горечью.

Она кивает, понимающе.

— Знаю. У меня то же самое. Каждый день просыпаюсь и не могу поверить, что всё это не сон.

— Как Катя? — спрашивает она.

— Плохо, — признаюсь я. — Очень плохо. Она не может привыкнуть к новому имени, к новой жизни. Ночами плачет. Думает, что папа жив.

Ульяна опускает глаза.

— Может быть, он действительно жив.

— Ты что-то знаешь? — мгновенно напрягаюсь я.

— Нет, — качает головой она. — Ничего не знаю. Но... у меня тоже есть надежда.

Мы снова молчим. Официантка приносит мой чай, я машинально помешиваю сахар.

— Ульяна, — начинаю я, — мне нужно знать правду. Всю правду. Кем ты была для Максима? Любовницей? Агентом? Жертвой обстоятельств?

Она долго смотрит в окно, потом поворачивается ко мне.

— Всем понемногу, — говорит она тихо. — Сначала была жертвой. Максим действительно подошёл ко мне на той конференции, предложил сотрудничество. Я работала в банке, он нуждался в консультациях по переводам денег. Я согласилась, думая, что это обычная налоговая оптимизация.

Она делает глоток кофе, продолжает:

— Потом я поняла, что вляпалась во что-то серьёзное. Суммы были слишком большие, операции слишком сложные. А когда попыталась выйти из игры, мне объяснили, что это невозможно. Что я теперь соучастница, и если что-то случится, сяду вместе со всеми.

— И тогда ты стала его любовницей? — в моём голосе звучит горечь.

— Не сразу, — она качает головой. — Сначала я его ненавидела. За то, что втянул меня в это. Но потом... потом поняла, что он тоже жертва. Что он тоже попал в ловушку и не знает, как из неё выбраться.

— И влюбилась в него, — констатирую я.

— Да, — признаётся она. — Влюбилась. И подумала, что мы сможем вместе найти выход. Что любовь поможет нам справиться с любыми трудностями.

Она горько усмехается.

— Наивная дура. Как оказалось, любовь не панацея от всех бед.

— Значит, ты не была их агентом? — уточняю я.

— Была, — кивает она. — Но не по своей воле. Мне сказали следить за Максимом, докладывать о его планах, о настроениях. Иначе... иначе и меня, и его уберут.

— И ты докладывала?

— Старалась докладывать то, что они хотели слышать, но при этом не навредить Максиму, — отвечает она. — Баланс на лезвии ножа. Одно неверное слово — и всё рушится.