Любимая для спонсора - Полина Ривера Страница 34

Да, мы разные, я была права, когда говорила это. Миша слишком жесткий, несгибаемый, грубоватый… А разве я далеко ушла? Такая же бескомпромиссная во многих вещах. Не знаю, почему именно сейчас мне не хочется в этом копаться – я слепо следую чувствам. Ведусь на них, как на свет маяка…

В ресторан я приезжаю немного раньше условленного времени – это ведь я пригласила Мишу. На мне легкий, ненавязчивый макияж, крупные кудриструятся по плечам. Я решила не наряжаться – ограничилась костюмными брюками и шелковой блузкой. Обулась в кожаные ботильоны на среднем каблуке. Вряд ли Миша позовет меня к себе… Но не стану скрывать, что мне хочется близости с ним… На всякий случай надела комплект нового черного белья – чем черт не шутит?

– Чего желаете? – спрашивает меня бармен.

– Пока ничего. Я жду своего спутника.

Миша задерживается. И не звонит. Проверяю мессенджеры – в сети его давно не было… Такое поведение кажется мне странным, но я отгоняю навязчивые дурные мысли. Заказываю кофе и пью его маленьким глотками, то и дело поглядывая на часы. Он не придет… Мне это ясно, как и то, что зимой на Неве нет навигации. Не придет, и все… Вот цена его слова. Его гребаного обещания…

Аппетит испаряется. Я расплачиваюсь и поднимаюсь с места. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицы пальто. Сую в папку чаевые и хватаю с дивана сумочку. Уже на улице отвечаю на звонок с незнакомого номера. Застываю на месте, не обращая внимания на падающие с неба снежинки. Они тают, коснувшись горячей щеки, путаются в волосах и, кажется, добираются до самого сердца – мне вмиг становится зябко…

– Алло, слушаю.

– Любовь Любимая? Это следователь Дудин. На Олега Матвеева совершили нападение, он сейчас в реанимации.

– Мне очень жаль, но мы с Олегом чужие друг другу люди и…

– Он успел сказать, кого подозревает в покушении. Как раз перед тем, как потерять сознание в реанимобиле. Вам знаком Михаил Филинов?

– Д-да…

– Он задержан по подозрению в покушении на убийство.

– О боже… Назовите адрес? Я сейчас же подъеду.

– Пролетарская двадцать восемь.

Глава 20.

Глава 20.

Михаил.

В ноздри вбивает вонь допросной – влажная пыль, застарелые запахи сигарет и старой бумаги. Стараюсь держать себя в руках, но получается откровенно плохо… Только и могу, что вздыхать или менять положение, наблюдая за монотонной работой дежурного следователя. Щуплый, уставший, взъерошенный, как воробей, он производит жалкое зрелище. Но только не взглядом – он у него, на удивление, хищный.

– Я не трогал этого утырка, – произношу в сотый раз, подаваясь вперед.

– Пострадавший звонил вам.

– И что? Я тренировал парней, любой может это подтвердить.

– Я вижу, что у вас сбитые костяшки пальцев. И ссадина на лице. Вы дрались с Олегом Матвеевым?

– Вы, наверное, тупой? Уж, простите… Я битый час сижу здесь, и вы спрашиваете об одном и том же! Нет! Мой ответ – нет!

– Филинов, вы хотите сесть на пятнадцать суток? За оскорбление офицера при исполнении? – прищуривается лейтенант.

– Извините, – тушуюсь я. – Я уже ответил один раз, но…

– Но вы же могли солгать, ведь так? Что вас связывает с Матвеевым? Вы знакомы? Рассказывайте все как есть.

– Ничего не связывает… Он просто… Он когда-то был парнем моей коллеги, тренера женской танцевальной сборной. И все. Никаких общих дел у нас не было.