Измена. Без права на ошибку - Стася Бестужева Страница 34

Я молчала, давая ему время.

– Поженились сразу после выпуска. Жили скромно – она работала педиатром в районной поликлинике, я пытался построить свой первый бизнес. Денег не было, но мы были счастливы. По-настоящему счастливы.

В его голосе звучала такая тоска, что у меня защемило сердце.

– Детей хотели?

– Очень. Лена мечтала о троих – двух мальчиках и девочке. – Он сжал губы. – Но сначала решили встать на ноги. Я пахал как проклятый, чтобы создать что-то стоящее, чтобы дать ей и будущим детям достойную жизнь. А потом...

Он замолчал, и я видела, как напряглись мышцы его челюсти.

– Ей было тридцать два, когда поставили диагноз. Рак яичников, четвертая стадия. Врачи сказали – полгода, максимум год. – Голос его дрогнул. – Катя, я готов был отдать все. Весь свой бизнес, все деньги, всю свою жизнь. Только бы ее спасти.

Слезы потекли по моим щекам, хотя я пыталась сдержаться.

– Мы пробовали все: лучшие клиники Москвы, заграничные специалисты, экспериментальную терапию. Я тратил миллионы. Но рак... он не торгуется. – Андрей провел рукой по лицу. – Она держалась год и три месяца. До последнегодня улыбалась мне, говорила, что все будет хорошо, что мы справимся. А я видел, как она угасает с каждым днем.

– Андрей... – я сжала его руку сильнее.

– Последние две недели она провела дома. Не хотела умирать в больнице. Я ухаживал за ней сам – кормил, мыл, носил на руках, когда она не могла встать. И знаешь, что самое страшное? – Он посмотрел на меня мокрыми глазами. – Она извинялась. Просила прощения за то, что оставляет меня одного, за то, что не успела родить мне детей. Умирала – и думала обо мне.

Я не выдержала и обняла его. Андрей уткнулся лицом мне в плечо, и его плечи затряслись.

– Когда она умерла, я три дня не выходил из дома. Сидел в кресле и смотрел в пустоту. Не ел, не пил, не отвечал на звонки. Просто... опустошился. Как будто вместе с ней ушла часть меня.

Мы сидели, обнявшись, и я гладила его по спине, давая выплакаться. Этот сильный мужчина, который публично противостоял Максиму, который помогал мне бороться, – плакал на моем плече, как ребенок.

– После похорон я закрылся от всех, – продолжил он, когда слезы иссякли. – Похоронил себя в работе. Шестнадцать часов в сутки в офисе. Выходные, праздники – не имело значения. Работа была единственным, что держало меня на плаву. Если останавливался хоть на минуту – начинал думать о ней, и боль становилась невыносимой.

– А друзья? Семья?

– Родители умерли давно, сестра живет в Австралии. Друзья пытались вытащить меня в свет первые полгода, но потом сдались. Я был невыносим – злой, замкнутый, отталкивал всех. – Он отстранился, посмотрел мне в глаза. – Были женщины, которые пытались. Знакомые подруг, коллеги, даже клиентки. Но я... не мог. Чувствовал, что предам Лену, если позволю себе кого-то полюбить.

– И что изменилось?

Андрей коснулся моей щеки.

– Ты. Ты изменила все, Катя. Когда впервые увидел тебя на том корпоративе два года назад – жену Максима, улыбчивую, красивую, – подумал: «Вот счастливая женщина». Но потом заметил твой взгляд. Пустой, отстраненный. Ты смотрела на мужа, а видела насквозь.

Я вздрогнула. Значит, я уже тогда что-то чувствовала.

– А когда ты пришла ко мне с предложением объединиться против Максима, я увидел в тебе родственную душу. Такую же израненную, преданную, пытающуюся собрать осколки своей жизни. И подумал: наконец-то кто-то, кто поймет.