Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 34

Что уж тут говорить – я раздавлена. Очевидно, я теряю сноровку. Или, может, разум? Я готова была поклясться, что он смотрел на меня с вожделением.

Отворачиваюсь от него и сажусь на край кровати, зажав руки между коленями и избегая его взгляда.

Не говоря больше ни слова, Деклан разворачивается на каблуках и уходит.

Когда через несколько долгих часов он возвращается, с ним входит еще один мужчина.

— Доктор, – объявляет он, а потом оставляет нас наедине.

Дверь за спиной Деклана захлопывается. Маленький человек в синем костюме снимает с головы шляпу и кладет на кофейный столик. Рядом со шляпой он ставит большой черный саквояж и достает оттуда стетоскоп.

— С легкими и сердцем у меня все нормально. Лучше проверьте мою голову.

Доктор выпрямляется и смотрит на меня. Ему около шестидесяти, у него седые волосы и добрая улыбка.

— Просто выполняю распоряжения осмотреть тебя как следует, милая. Уверен, ты понимаешь.

— А. Конечно. Куда мне лучше сесть?

Он указывает на стул, куда я и присаживаюсь.

— Значит, вы доктор для мафии? Наверное, интересная работа. Сколько пулевых ранений вы зашили за свою карьеру?

Доктор разворачивается и смешливо смотрит на меня, как будто вспомнил старую шутку.

— Что?

— Мистер О’Доннелл предупреждал меня о вашей разговорчивости, – тепло отвечает он. – А я ему сказал, что нет ничего хуже тихих женщин: это всегда значит, что они что-то замышляют. Но он, кажется, и так считает, что вы что-то замышляете.

Он надевает наушники стетоскопа.

— Только будьте осторожны и не будите его темную сторону, мисс. Он бывает довольно вспыльчив.

— Темную сторону? – сухо посмеиваюсь я. – Вы так говорите, будто у него есть светлая.

— Глубоко вдохните, пожалуйста.

Доктор прижимает конец стетоскопа к моей спине. Я вдыхаю, он слушает, а потом перемещается на другую половину моей спины. Делаю еще один вдох, и он снова слушает.

— Есть. Он один из лучших людей, кого я знаю.

— Видимо, вы нечасто общаетесь с людьми, – так же сухо говорю я.

Он переходит к груди и слушает сердце. Потом достает из сумки манжету для измерения давления и надевает мне на руку.

Когда манжета расслабляется, он спрашивает меня о менструации.

— Она регулярная. Как я и сказала, проблема в голове.

Хотя мои яичники вели себя странновато в последнее время, я не собираюсь сообщать об этом доктору Деклана.

Когда он убеждается, что мое артериальное давление в пределах нормы, то светит мне фонариком в оба глаза.

— Ай! Как ярко!

— Реакция зрачков у вас нормальная. Где эта шишка, о которой говорил мистер О’Доннелл?

— Вот, – показываю ему. Он дотрагивается до нее, и я морщусь.

Он тихо мычит с долей сочувствия.

— Да, представляю, насколько это больно. Она у вас серьезно распухла. У вас были головные боли?

— Да.

— Тошнота?

— Нет. Хотя да. Меня мутило в самолете, когда я проснулась. Но я решила, что это из-за кетамина, которым меня накачал Деклан.

Если доктор и посчитал странным, что Деклан сделал мне укол, из-за которого я вырубилась, то виду не подал. Наверное, это не самая большая странность, с которой он сталкивался, осматривая пациентов моего похитителя.

— В глазах не рябит? Проблем со слухом нет?

— Нет и нет.

— Кратковременные провалы в памяти?

— Да… А еще я упала в обморок. Но я этого не помню.