Ковбой и зубная фея - Хелена Хейл Страница 34

— Если бы не эти палки, я бы бросился в твои объятия, Пруденс. Так что будь добра, обними меня первой.

И я обняла. Да так крепко, что чуть не повалила его на пол.

— Коул, я идиотка, да? Ты уедешь гастролировать, а я уже рассталась с Фином… но…

— Хочешь побывать на настоящем ранчо в Вайоминге? И посетить старые бары, где когда-то отдыхали настоящие ковбои?

Я на секунду обомлела.

— К-конечно, ты же знаешь!

Коул чуть покачнулся и сморщился от боли, я позволила завалиться на себя и крепче ухватила его за корпус.

— Как насчет завтра?

— Да! Я совершенно свободна! – рассмеялась я. – Боже, мы ведь сумасшедшие, да? Так не бывает. Это ненормально. Нельзя же просто взять и…

— Выйти из зоны комфорта, Зубная фея? На хрен стабильность! Ты помнишь? Лично у меня на тебя грандиозные планы. Мы никогда не будем уверены в завтрашнем дне, но я бы хотел, чтобы в нем была ты. И кто мы такие, чтобы отказывать себе в желаниях, а?

Ну вот, еще одна роковая ошибка, Пруденс Моррис? Быть того не может. Его губы на моих губах, его язык, осторожно ласкающий мой. Его прерывистое дыхание прямо в мои губы, мои тихие стоны и нетерпение. Однако Коул резко зашипел и снова покачнулся, так что я нехотя отстранилась и помогла ему поправить костыли. Какая досада, что мы в госпитале!

— Думаешь, мы совершаем ошибку? Я не хочу разбитого сердца.

— Думаю, мы на пороге осуществления общей мечты.

Я прильнула к его груди и зарылась носом в больничную футболку.

— Правильно говорят: любовь и дружба познаются в беде. Какая из фанаток стала бы прижиматься к переломанному Ковбою?

— Берн, не порти хотя бы этот момент! – пробурчала я, и он попытался обнять меня одной рукой как можно крепче.

Я помогла Коулу собраться и переодеться, стараясь не рассматривать его полуголое тело. Особенно ту самую татуировку с медведем на груди, которую не успела рассмотреть той эпичной ночью. Иначе я бы превратилась в жадного волка и набросилась на него, несмотря на бродивший по коридорам медперсонал.

В машине я отодвинула пассажирское сиденье до упора, чтобы Коул мог забросить загипсованную ногу на приборную панель, и бросила костыли на заднее сиденье. К черту правила – лишь бы ему не было больно. Коул держал меня за руку всю дорогу до дома. Я вспоминала наш первый спор в прокате. Никогда бы не подумала, что тот наглец окажется нежным парнем с глубоким внутренним миром. Однако в одном я не ошиблась – он тот еще юморист.

— Черт! – вдруг выругался он.

— Больно?

— Нет! Я только что понял, что не смогу финальный раз прокатиться со склона!

— Вот уж проблема. Если мое решение не окажется самым глупым из всех, то мы с тобой снова прокатимся уже через год. Только на фуникулер ни ногой.

— Да ладно тебе, я бы повторил. Уж в следующий раз мы сможем найти способ согреться на вершине. – Коул поиграл бровями и тут же схлопотал от меня легкий удар в живот. – Больных не бьют!

— А вот я отправлюсь в последний заезд! – Я показала ему язык, точь-в-точь как пятилетка. – Прости, не могу уехать, не попрощавшись со склоном. Ты правда не шутил? Уже завтра мы отправимся на ранчо?

— На самое настоящее ранчо, крошка, не сомневайся, – кивнул Берн и погладил большим пальцем мою ладонь.

Мы припарковались у проката, я вытащила костыли и помогла Коулу выбраться из машины. Проводила его до шале, и он попросил меня позвать ребят, чтобы они могли обсудить дальнейшие действия. После я отправилась к себе, чтобы собрать вещи. Мы договорились, что я зайду к Коулу после того, как прокачусь со склона. В последний раз в этом году.