Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 35

— Присаживайтесь, Елена Викторовна, — говорит Клочков, указывая на стул.

Сажусь, выпрямляя спину. Не жертва. Не сумасшедшая. Профессионал.

— Я слышала, ходят слухи о моём психическом здоровье, — говорю прямо, не дожидаясь вопросов.

Клочков и Ковалёва переглядываются. Моя прямота застала их врасплох.

— Да, есть определённые... опасения, — начинает Клочков осторожно. — К нам поступили сигналы от обеспокоенных лиц...

— От моего мужа, — перебиваю я. — И его родителей. С которыми у меня сейчас конфликт из-за его измены и предстоящего развода.

Снова переглядывание. Ковалёва хмурится, но в её глазах что-то меняется — может быть, понимание?

— Елена Викторовна, ваша личная жизнь — это ваше дело, — говорит она. — Но когда поступают заявления о возможной... нестабильности врача, мы обязаны отреагировать.

— Заявления без единого доказательства, — моя уверенность растёт с каждым словом. — Я работаю в этой больнице пятнадцать лет. За это время ни одного инцидента, ни одной жалобы. Идеальные показатели операций, минимальные осложнения. Спросите любого в моей команде — они подтвердят, что я всегда собрана, профессиональна, уравновешенна.

— Мы знаем ваши профессиональные качества, — Клочков снимает очки, протирает их. Знак нервозности. — Но если имеется риск...

— Какой риск? — я подаюсь вперёд. — Кто-то видел меня в истерике? Слышал, как я кричу? Замечал неадекватное поведение? Или всё основано на словах человека, который пытается оклеветать меня, чтобы отобрать детей при разводе?

Молчание. Они не ожидали такого отпора.

— У меня есть доказательства, — продолжаю я, доставая телефон. — Записи разговоров, где его мать говорит, что у них есть «свидетели моей неадекватности». Это не психическое расстройство, Сергей Петрович. Это целенаправленная кампания по дискредитации.

Включаю запись. «Если ты пойдёшь против, мы уничтожим тебя. У нас есть связи везде — в полиции, в опеке, в твоей больнице. Одно слово — и ты останешься без работы, без детей, без репутации».

Клочков бледнеет. Ковалёва сжимает губы в тонкую линию.

— Выключите, — говорит она. — Достаточно.

Останавливаю запись, смотрю на них:

— Теперь вы понимаете, с чем я имею дело? С людьми, готовыми на всё, чтобы сохранить контроль. Включая разрушение моей карьеры.

— Мы... не ожидали такого, — признаёт Клочков. — Ваш муж производит впечатление весьма респектабельного человека.

— Многие абьюзеры производят такое впечатление, — отвечаю я. — Это часть их маскировки.

Ковалёва неожиданно кивает:

— Я знаю. Моя сестра прошла через похожее. Муж — успешный адвокат, образцовый отец, душа общества. А дома — тиран и психологический насильник.

Этого я не ожидала. Поддержка с неожиданной стороны.

— Елена Викторовна, — Клочков возвращает очки на нос, его тон меняется, становится официальным. — Мы ценим вашу работу и не хотимтерять такого специалиста. Если вы подвергаетесь... давлению, мы готовы поддержать вас.

— Спасибо, — киваю я, чувствуя, как внутри что-то отпускает. — Мне понадобится эта поддержка. И, возможно, официальная характеристика для суда.

— Безусловно, — Ковалёва встаёт, давая понять, что разговор окончен. — И, Елена... если нужна будет помощь — не только профессиональная — обращайтесь.

Выхожу из кабинета с прямой спиной. Первый раунд я выиграла. Но война только начинается.