Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов! - Аня Васнецова Страница 35

– О чем ты? – нагло ухмыляется Елизавета. – Купила бы сама, показала Марку чек о покупке.

И она мне про чек говорит?!

– Так ты же выпросила его у меня, чтобы доказать своему молодому человеку, что тратишь его деньги разумно и покупаешь не самое дорогое белье! Так ты мне тогда сказала!

– Ха! Какая же ты глупая! – нагло усмехается Елизавета. – Но того чека же у тебя нет? Нет. Переписка с любовником на твоем аккаунте была? Была. Всякие интимные фото тоже, как и описание ваших бурных встреч. Плюс, его подарок, в виде белья, у тебя найден. Значит, ты предательница. И ничто этого не изменит! Марк до сих пор ненавидит тебя за произошедшее. Так что ты тут ненадолго, поверь.

Она изгаляется надо мной!

– Но это не правда! Меня взломали! Ты могла бы ему рассказать правду! – не сдерживаюсь и выплевываю. – Тварь!

Тут же жалею. Ведь, Света все слышит.

– Тваль! Тваль! – кричит дочка от кухни. И машет руками.

Блин! Не хватало, чтобы малышка повторяла плохие слова. Еще, переживаю, что для нее подобный скандал с участием мамы – настоящий сильный стресс. Еще один после пожара.

Я очень не люблю конфликты. И обычно веду себя тихо. Но мэр вывела меня настолько, что готова сорваться и выдрать ей все волосы. По ее виду, можно сказать, что она готова проделать со мной то же самое. А то и похлеще.

– Тварь, говоришь? – Елизавета зло щурится. – Когда Марк снова тебя выгонит, я тебе устрою! Сгною! Будешь с бомжами жить! В метро милостыню просить. А мелкая дрянь…

Указывает на Свету, но договорить не успевает. Перерывает мужской голос:

– Что-то не помню, чтобы рассказывал об предательстве Лены в таких подробностях, – вдверях стоит Марк.

И сколько он там уже находится, неизвестно. Мы были поглощены спором и не заметили его появления.

Глава 19

Лена

– Марк? – с удивлением в лице произносит Елизавета.

Она тут же меняется в лице. От ярости и презрения ко мне ничего не остается. Только выражение несчастной и обиженной всеми женщины.

Но взгляд Громова готов убивать. И, видимо, всех, за то, что учинили разборки в его доме.

– Откуда такая осведомленность? И что ты тут устроила?! – мрачный холод и сталь в голосе мужчины.

Обращается к мэру. Но и меня оторопь берет.

– Наконец-то ты приехал, – страдальческим, тихим и уставшим голосом произносит Елизавета.

Сглотнув, продолжает:

– Осведомленность? Ты делился переживаниями со мной еще тогда, когда она, – пальчик обессиленной руки указывает на меня, – предала тебя. Ты, наверное, не помнишь. Тебе было плохо.

– Не припомню такого. И на меня непохоже, – припечатывает Громов.

– Было, было, – отмахивается мэр. Потом чуть пошатывается, будто вот-вот упадет. – Что-то мне…

Устояв, слабым голосом быстро выдает:

– Как же мне в последнее время тяжело. Предвыборная кампания, эти слухи про тебя и ребенка, и что я увожу мужа из семьи. Конкуренты подхватили эту новость и пытаются меня добить, вставляют палки в колеса. С тобой поругались, а ты и не попытался поговорить. Еще и ее у тебя в доме увидела. Она еще и огорошила, что ты только ее, и будет с тобой и ребенком в доме жи…

И падает, закатив глаза. Натурально так. Себя не жалея. Даже не морщится, когда ощутимо прикладывается головой об пол.

– С… – пытается высказаться Марк, но проглатывает слова.

Сдерживает себя, чтобы не выругаться грязно при Свете.