Родной приемный сын миллиардера - Ксения Фави Страница 35

— Ничего. Он не помешает.

У матери округляются глаза. Того и гляди идеально наклеенные ресницы отслоятся.

— Да из-за него меня не слышно! — возмущается она. — Тамир, ты не обязан сидеть с этим ребенком!

— Он под моей опекой, если ты забыла.

— Это ничего не значит! И ты не исполнил мой план! Снимай с себя этот груз и выгони их!

Хорошо, что сотрудницы вышли. Потому что мне стыдно за собственную мать.

— Мама, ты об этом пришла говорить? Если да, то зря отстояла в утренних пробках. Все решения по ребенку будем принимать только я и Яра.

Матушка морщит нос.

— Все понятно! Ладно… На самом деле я не затем приехала.

— Тогда кофе?

— Ты издеваешься, сын?! Я же сказала, у меня важнейший разговор!

Самое интересное, что мелкий под вопли бабушки немного стих. Но я все-таки прошу ее.

— Только сбавь тон. Здесь малыш.

Мама хмурится. Я отхожу от нее подальше к окнам. Мама тоже не села — ее воинственная фигура в оранжевом брючном костюме замерла посреди гостиной.

— Тамир, — она больше не вопит, — почему ты не хочешь дать шанс Аурике?

Степа снова начинает кукситься, и я с ним полностью согласен. Ради этой темы мама приехала ни свет, ни заря?

— Это мое личное дело, — напоминаю ей.

— Я волнуюсь за тебя! — отбивает мяч матушка.

Покачиваю ребенка.

— Со мной все хорошо, можешь не беспокоиться.

— А с Аурикой? Как ты можешь так с влюбленной в тебя девочкой?

— Если бы я мог, я бы сделал всё, чтобы она не оставалась влюбленной, — говорю серьезно, — но и быть с ней через силу я не могу. Я не бросал ее в загсе, у нас нет детей. У нас не было даже общих финансов. Да, мы расстались без ее желания… Но так бывает.

— Ну нельзя же быть таким черствым, Тамир!

Я глубоковздыхаю. Мы с Аурикой расстались резко. Просто я понял, что не смогу быть с ней после… той ночи с Ярой. После нашей встречи спустя годы.

Я сомневался, должны ли мы быть с Ярославой. И был полностью уверен, что кроме нее ни с кем быть не смогу. В итоге моим спутником стало одиночество.

— Мама, я от души желаю Аурике счастья. Но пора бы вам с ней оставить меня в покое. Прости.

Степа полностью со мной согласен и дает ревака. Слава Богу, скоро раздается новый сигнал. Прибыл курьер и лекарства.

— Ты ввязался не в ту игру. Живешь не той жизнью!

— Мама, не драматизируй. Занимайся собой и не переживай за меня. Извини, мне нужно позвать Лану.

— Ты думаешь о каком-то мальчишке, а не о своей семье!

Ухмыляюсь. Иду на выход из комнаты и равняюсь с мамой.

— Я знаю, кто моя семья, — говорю тихо, — имей это в виду.

Мама замирает. Бледнеет. Но я уже шагаю дальше, нужно позаботиться о малыше.

Уходит мама, не попрощавшись. Малому же немного помогают чудодейственные средства. Нам с няней удается уложить его спать. Делаем это в гостевой, чтобы не мешать Ярославе.

После я вроде как свободен и впервые за день кидаю что-то в рот. Счастье отцовства! Но почему-то это неудобство вызывает не злость, а смех. Вливаю в себя кофе и ем сэндвич. Теперь жизнь вообще удалась.

Сегодня у всех выходной. Можно в принципе разобраться с почтой… Однако хочется сделать совершенно другое.

Допиваю кофе и выхожу из гостиной. Иду в сторону спален, но возле своей не останавливаюсь. Прохожу дальше до комнаты Степки и Яры. Дверь закрыта неплотно.

У меня хороший ремонт, и двери здесь не скрипят. Так что я бесшумно проникаю в спальню своей гостьи. Да, это нехороший поступок. Но один раз я уже захотел побыть хорошеньким и ничего хорошего из этого не вышло. Такая вот отстойная тавтология.