Бывшие. Врачебная ошибка - Дина Павлова Страница 35

— Вы сейчас говорите о некомпетентности сотрудника… Я правильно понимаю?

— Правильно, – киваю.

— А на каком основании?

Я подаюсь вперед и произношу сквозь зубы:

— На том, что я скорее поверю что у нас во дворе упадет метеорит, нежели в то что я допустил ошибку. Я лучший хирург Москвы.

Глава 22. Марта

Всю ночь я ворочаюсь с боку на бок. Мне невыносимо думать что Диму посадят, и ничего нельзя сделать. В голове прокручиваю всю операцию раз за разом. Если мы не совершали ошибку, то почему экспертиза считает что она была?

Я поднимаюсь среди ночи и иду на кухню. Попью чай. Подумаю еще раз. Не спится, хоть убейся.

Кто-то ошибся. Или мы с Димой, или судмедэксперт. Именно ошибся. Потому что я в жизни не поверю, что кто-то себя осознанно подведет под статью. Это же глупость!

На следующее утро, после планового обхода и «пятиминутки», которая теперь проходит в виртуальным режиме, я отправляюсь к Диме. Но… В тот момент, когда я подхожу к двери, я вижу людей в форме. Поймав мой взгляд, Дима кивает мне, и уходит с ними разговаривать в свой кабинет.

Началось… Хотя чего я ждала? За виновником в смерти пациента должны были прийти… Просто я с все равно на что-то надеялась. Я спускаюсь в свое отделение, полностью опустошенная.

Опять эта дрянь Екатерина Васильевна! Как же она меня раздражает! На всех порах бежит ко мне, вечно ей что-то нужно!

Скалюсь, потому что улыбкой мое движение губ не назовешь. Я изо всех сил делаю вид что не испытываю негатива. Потому что рабочие вопросы никто не отменял.

— Доброе утро, что у нас по пациенту Власенко? – разговор начинается как обычно. Екатерина Васильевна все объясняет, правда, немного заикаясь. И после того как я уже хочу отправиться в кабинет, медсестра вдруг произносит, совсем тонким, дрожащим голосом:

— Марта Анатольевна, а правда что вы на самом деле операцию Аистову не делали? Что вы только ассистировали?

— Правда, – отвечаю глухо. Мне стыдно лгать, но… Если я сейчас скажу как дело было, станет еще хуже. Обвинят в подделке документов. Тогда точно встрянем все вместе и надолго.

— А почему вы не говорили об этом раньше?

— Это что-то меняет? – хмурюсь, – Какая разница кто и что говорил? Вы странно себя ведете…

— Не странно, просто… Вы понимаете, сейчас Рогова обвинят в смерти пациента! Это же ужасно! – она буквально вскрикивает на весь коридор. И кажется расстроена она совершенно искренне. Более того, вид у дамочки какой-то… Болезненный что ли. – И это вы виноваты!

— Да я-то в чем виновата? – поведение медсестры уже бесит, – Чего не коснись, все я виновата! Что пациент умер, я. И что у Рогова проблемы – тоже я!

— Потому что вы могли бы сказать тогда что не делали эту чертову операцию! – выкрикивает Екатерина Васильевна, после чего вдруг испуганно замолкает, прижимая ладонь ко рту.

— Вы пьяная что ли?

— Нет!

Она удаляется, а я возвращаюсь в свой кабинет. Все-таки странно ведет себя дамочка. Какая разница что я говорила Аистовым? Смысл в моих словах есть только тогда, когда есть возможность повлиять на результаты судмедэкспертизы.

Либо если Екатерине Васильевне дали денег за информацию, а она принесла не ту.

Но сейчас вариант номер два смысла не имеет. А вариант номер один кажется фантастическим. Как Екатерина Васильевна может повлиять на результаты? У нее ведь нет никаких связей. Да и зачем? Хотя, если мыслить логически… Она же была уверена что между мною и Димой большая любовь или что-то около того. А это был способ избавиться от конкурентки. Правда способ очень опасный. За фальсификацию в тюрьму сажают. Не может же быть она такой отчаянной? Или не она…