Она лучше, чем ты. Развод - Полина Ривера Страница 36

Внешний вид, состояние одежды. Она напялила на себя домашнюю толстовку, испачканную масляной краской. И макияжем пренебрегла, хоть и никогда не выходила без него…

Дамир помогает нам погрузить багаж и поочередно распахивает двери.

Едем в полной тишине.

Она даже не попыталась извиниться. Сначала ревела, а потом успокоилась и сосредоточилась на сборе вещей.

Как мы жить будем, ума не приложу? Общаться, вести общий быт? Или дочка ждет, что я сделаю первый шаг к примирению? Наверное, да… Я же мать, в конце концов. Мать, а не тряпка, о которую можно вытирать ноги…

Дамир помогает нам затащить чемоданы в квартиру, гладит по голове ошалевшего от радости Вилли и сдержанно прощается.

— Точно справишься? Я могу привезти продукты и…

— Не нужно, спасибо, — целую его в щеку.

Господи, как же он пахнет… Хочется зарыться носом в его ямку на шее, обнять, прижаться к груди и… успокоиться… Живой себя почувствовать, нужной…

— Вика, все будет хорошо. Завтра увидимся. Вилли, пока!

Мы остаемся одни. В квартире особо не спрячешься… Одна комната, и шкаф один…

В углу одиноко стоит письменный стол. Таня раскладывает учебники, включает настольную лампу и… принимается за уроки.

Это что-то новенькое. Обычно она зависает в смартфоне, напялив наушники, а за урокисадится ближе к полуночи…

— Пойду приготовлю ужин, — произношу в пустоту, наблюдая за ее реакцией.

Таня, не обернувшись, кивает.

Заказываю доставку продуктов, не понимая, как подступиться к ней?

— Поговорим? — спрашиваю, застывая в дверном проеме.

Таня торопливо что-то пишет в тетради. Крутанувшись на стуле, поворачивается и впивается в меня равнодушным взглядом.

— Что вы хотели узнать, Виктория Анатольевна? — совершенно спокойно произносит она.

— Какой срок? — дрогнувшим голосом спрашиваю я. Сама ведь запретила ей называть себя мамой…

— Пять недель. На аборт отправишь? Отправите, — поправляется она.

— Нет. Будешь рожать. Больше ничего сказать не хочешь?

Она опускает взгляд и качает головой… Не получается разговора.

Интересно, в школе узнают, что всю ночь она провела в полицейском участке? А органы опеки ко мне наведаются? Боже… Что мне делать? Наверное, правда, нужно дать нам время привыкнуть к ситуации, смириться со случившимся…

Забираю пакеты из рук курьера и принимаюсь за готовку. Я адски голодная… Натираю картофель на терке и готовлю драники. И салат из свежей капусты.

— Таня, иди ужинать, — зову дочку.

Бросив на меня виноватый взгляд, она тотчас приходит… Садится за стол, сгорбившись над тарелкой. Вилка дрожит в ее руках… Стоит мне положить еду, она набрасывается на нее, как… бродяга.

— Танечка… — не выдерживаю я.

Обнимаю ее со спины и всхлипываю. Ее худенькие плечи дрожат, каменеют… А я рассудок теряю от боли… Заражаюсь ее дрожью и плачу.

— Не надо, мам… Не надо, Виктория Анатольевна. Потому что я… Просто не надо, — выдыхает она.

— Ладно. Кушай, Тань. Тебе еще положить?

— Да, спасибо.

Она ест, а потом моет за собой посуду. И продукты в холодильник прячет, хотя никогда ничего подобного не делала…

Оставляю ее в покое и расстилаю постель. Нам пока придется спать вдвоем.

В душе шумит вода, тихонько работает стиральная машинка. Таня развешивает вещи на батарее, опасаясь нарушить мой сон… А я разве могу сейчас спать? Внутри что-то ужасное творится… Буря из чувств, ураган…