Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Романова Страница 36

Лег на живот и ждал, пока друг ставил мне блокаду.

Полегчало почти сразу. Так, что я даже дышать начал не через два раза, а через один, а потом и вовсе задышал почти полной грудью. Недолго.

— Друг мой, а это что за очаровательная женщина сегодня так поэтично сравнила тебя с сенбернаром? — начал друг издалека.

— Она не женщина, — душевно признался я.

— Полежи, не дергайся, дай препарату подействовать, — остановил меня Левон, когда я попытался встать. — Почему не женщина? Еще какая женщина. Ух, какая!..

— Левон, оно тебе не надо, — предупредил я.

— Откуда ты знаешь, что мне надо, друг? Или что, такая кобра нужна самому? Ты наконец-то начал вести половую жизнь? — обрадовался он.

— Начал. Вчера ночью на полу спал, — согласился я.

— Я не о том. Ты бы присмотрелся…

— Ты бы тоже зрение проверил, в больнице работаешь все-таки.

— Стопроцентное, — блаженно пропел мой старый приятель, — а что? Она разведена, я тоже. Дети не помеха в нашем возрасте, а язычок у нее…

— Раздвоенный и ядовитый. А еще эта женщина виртуозно умеет выводить из себя. Левон, у меня за несколько встреч с ней даже ресницы седыми стали, сам посмотри.

— Это возрастное, — резюмировал Левон, — я бы приударил за такой.

— Совсем тебе поликлиника чувство самосохранения отрубила, да? — жалостливо уточнил я. — Говорю же: Стервелла она!

— Она мне все больше нравится. Как думаешь, она согласится пойти со мной вечером в ресторан?

— Пригласи в серпентарий, у нее там все свои, — проворчал я.

Левон заржал, а я сел на кушетку, поправил одежду и уставился на своего бесстрашного друга.

— Напомни мне, как ее зовут? Так вдохновился красотой, что имя не услышал. Хасан, дорогой, что с тобой? Геморрой или ты научился подпрыгивать на копчике? Дрыг-дрыг… Ты когда на животе лежал — так не подпрыгивал. С потенцией-то все в порядке? Могу посоветовать хорошего андролога, все анонимно и безопасно.

— Все там работает как надо! — Кажется, я рычал.

Ну не говорить же другу, что я работу отдельной части организма сегодня в коридоре со Стервеллой тестировал, и все поднялось слишком бодро для почти лежачего больного. Шеей даже вертеть не мог, а вот мой младший товарищ очень бодро поднимался, когда глаза-предатели на ее пятно пялились.

Сюр какой-то!

Но не проводить же с собственными частями тела серьезную беседу на тему того, в чью сторону лучше не шевелиться? У меня последняя нервная клетка осталась!

— Уверен? О, я сейчас знаешь о чем подумал? Дудку тебе купить надо. Ну эту, которой кобр диких чаруют в Индии. Твой друг поднимется, кобра успокоится… А ты будешь похож на счастливого сенбернара, а не страдающего. Молчу, молчу.

— Левон, брат, я разве давал повод подумать, что у меня и этой прелестной женщины что-то, кроме скандала, может случиться? — уточнил я.

— Нет, но мы с тобой старые солдаты и знаем, какие ссоры надо заканчивать горизонтально. Вы так ругались, что никого вокруг не видели. Клянусь, Хасан, я хотел по-братски сбегать за раскладушкой и ненадолго уступить вам мой кабинет.

— Старый ты пердун-разбойник, — покачал я головой, — у тебя внуки скоро появятся, а ты все о раскладушках думаешь…

— С твоей спиной, конечно, лучше на кровати. И кобру сверху.

— Да не хочу я ее! — отрезал я. — Если сам только о срамоте думаешь…