Ты пахнешь как солнце - Эллин Ти Страница 36

— С каким еще Луисом!? – спрашиваю.

— Это ее парень, – отмахивается мама. Паула краснеет, как помидор. – Он дарит ей цветы и провожает до дома, хороший мальчик.

— Паула! Тебе четырнадцать!

— И? – хихикает она. – Самое время, разве нет? Ты в четырнадцать разве не бегал на свидания?

— Я парень! Сколько лет этому Лукасу?

— Он Луис.

— Не важно. Сколько?

— Шестнадцать, – смеется надо мной мама. А я не понимаю, что смешного?! Я один тут переживаю за младшую Бланко этого дома?!

— Мам…

— Матео, успокойся, они просто гуляют, – улыбается мне мама и ставит передо мной тарелку с едой. – А когда ты приведешь мне девушку познакомиться? Чувствую, что выдам твою младшую сестру замуж раньше, чем ты решишь жениться!

Мама говорит это без капли шутки, а я не знаю, стоит волноваться о возможной ранней свадьбе Паулы или о том, как рассказать маме, что когда я впервые влюбился, мое сердце разбили, и теперь я настолько не готов снова в это болото, что ей не стоит ждать от меня чего-то подобного.

— Ма, ты же знаешь, что я не спешу с этим, – улыбаюсь ей.

— Доедай и выходи ко мне на террасу. Нам, очевидно, есть о чем поговорить, – шепчет мама, гладит меня по волосам, точно я маленький ребенок, и уходит, оставляя меня одного, так как Паула сбежала еще минутой ранее.

И… всё. Вот для чего я ехал домой. Для мамы я открытая книга, сколько бы ни скрывал свои эмоции, как долго ни появлялся бы дома – она всегда видит насквозь.

Не представляю, как она это делает, но так было всегда. Мне не приходилось даже говорить ей о каких-то проблемах. Порой я даже пытался скрыть! Но… Все без толку. У нее, очевидно, рентгеновское зрение, иначе я не знаю, как она делает это.

Поэтому, после того как заканчиваю с едой, выхожу на террасу. Мама сидит на ступенях, и я сажусь рядом, глядя на красивое и шумное сегодня море.

— Кто она? – первый вопрос, который задает мама.

Я за все полтора года почти ни разу ни с кем не говорил о Мирославе. Пару раз с Яной, но это было… поверхностно, что ли. Обсуждение проблемы в моменте, ничего больше.

— Ее зовут Мира, – говорю маме. – Но не как испанское «послушай»[10], это русское имя, Мирослава.

— Как ты умудрился влюбиться в русскую девочку?

— Она знакомая Андреаса. И лучшая подруга его уже жены Яны. Они прилетали в Валенсию на отдых, и мы познакомились с ней. Она невероятная… Ты просто не представляешь, насколько она прекрасна, мам.

— Ты не выбрал бы другую, – улыбается она. – Но что не так?

А не так примерно всё… И я рассказываю ей всю правду. Потому что мама всегда умеет найти слова, и я не вижу смысла утаивать от нее что-то. Ну кроме каких-то совсем личных моментов, которые маме знать не обязательно, естественно.

Мы болтаем очень долго, она выслушивает все, даже то, что я говорю по пятому кругу. Мы смотрим вместе фото Мирославы, она говорит, что Мира очень красивая. Я знаю, мам… Она и правда невероятная. Самая прекрасная девушка на свете. Самая… не моя.

— Он задурил ей голову. Такая хорошая девушка и так не ценит себя, отвратительно! Он никогда не изменится, раз столько времени так плохо к ней относился, – говорит мама. Да я и сам-то это знаю. И почти не верю в то, что этот придурок резко стал прекрасным семьянином и стал ценить Миру, тогда как до этого вел себя до тошноты отвратительно по отношению к ней. Так не бывает, я почти уверен. Наверное, за редким исключением, но… что-то мне подсказывает, что это не тот случай. Ну или я просто глупо хочу верить в это, не знаю.