Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя,Юлия Гордина Страница 36

— Что странно.

— Тут другой результат.

— Да, и какой же?

— По-положительный, — произносит неуверенно. — А в вашем экземпляре, вероятность отцовства ноль процентов.

— Так и где же правда? — с нажимом.

— Здесь. В б-базе. Я… просите… я правда, не знаю, кто вам дал этот документ. Тут ошибка. Прошу прощения. Ужасная ошибка.

В её глазах мелькает тревога, она с опаской смотрит на меня. Может, думает, не прибил ли я мать своего ребёнка, потому что тест отрицает отцовство?

— Все живы… пока что, — со смешком произношу, а затем жёстче. — Распечатайте правильный результат.

— Да-да, уже. Вот.

— И увольте человека, кто торгует вашей печатью. Передайте начальству, пусть проверит сотрудников. Вы так не просто лицензии лишитесь, руководство сядет. Ну, думаю, это они понимают.

Выхожу из лаборатории совсем в другом настроении.

Моя… моя…

А Надя… вот стерва. Надеялась на отрицательный результат, а получив положительный, подсуетилась и всё поменяла. Купила кого-то. Выяснять кого или не выяснять? Или уже отпустить её, пусть живёт и отравляет жизнь себе самой. В нашей с Алёной она уже достаточно наследила.

Домой я приезжаю позже, чем собирался.

Но и там не без сюрпризов.

Выйдя из лифта, слышу голоса на нашем этаже. На пороге очередной конфликт назревает.

Алёна стоит в дверях, а рядом с ней её родители, которым она даже не предложила войти внутрь. И вскоре становится понятно, почему.

— Алёна, ты должна вернуться домой, — её мама очень настойчиво повторяет это несколько раз. — Паша безумно переживает. Он всё время спрашивает о тебе. Ты два года, как уехала, а он страдает. Это неправильно.

Я сжимаю кулаки, слушая их и вспоминая слова Алёны. Про то, что родители ослеплены Пашей, что они полностью под его влиянием и ни слушать не хотят, ни знать, как Паша обращался с ней.

— Мама, — строго возражает Алёна, — Паша чёртов манипулятор. Запудрил вам голову! Я даже не представляю, почему вы больше верите ему, чем мне, родной дочери! Он не заботился о нас Натали, только делал больно. Я не могу и не хочу возвращаться.

Мама начинает что-то говорить, но Алёна не дает ей возможности. Ещё и выставила руку, упираясь ладонью в косяк, будто поставила преграду между собой и родителями.

— Пожалуйста, даже не пытайтесь меня переубеждать.

— Но он же твой муж! — восклицает мама.

— Не муж, а сожитель. Мы не расписывались.

И я чувствую, как в груди у меня закипает злость. Мне неприятно представлять, что Алёна была с кем-то, что мою дочь растил другой мужчина, но то, что рядом с девочками был подлец, делает ситуацию ещё сложнее.

— И то, половина жизни с Пашей — моральное насилие. Я не могу вернуться к человеку, который причиняет мне боль. Намеренно причиняет! Да поймите же уже!

Родители обмениваются взглядами, и я вижу, как их лица меняются. Алёна смотрит в сторону и меня не видит. Я хочу вмешаться, но слова матери Алёны меня притормаживают.

— Тебе надо начать пить таблетки. Это всё из-за твоей болезни. Милая, вернись. Только Паша может за тобой следить, и за Наташей. Ты делаешь больно собственной дочери. Тебе нужно находиться под наблюдением врачей, постоянно!

— Она уже под наблюдением, — громогласно перерываю я.

И трое у двери вздрагивают, а я решительным шагом приближаюсь к ним.

— Она живёт с врачом.