Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 37

— Не стоило, – пропустив приветствия, не очень дружелюбно сообщаю Де Вилю на нейтральном английском, потому что его французский звучит слишком опасно, а русский – интимно. В то время как он улыбается мне одним уголком губ.

— Это становится традицией.

— Разве что вредной привычкой, – бурчу я себе под нос, и как только он переключает внимание на кассира, влюбленно глядящую на него во все глаза, хватаю поднос и даю деру.

Не тут-то было: он меня настигает. И от одного его присутствия рядом волосы на затылке встают дыбом, а вниз по позвоночнику бегут мурашки.

— Давай направо, – не предлагает, командует он.

— Тут где-то должен быть мой отец…

Надеюсь, хотя бы это спугнет Де Виля. Парни обычно не горят желанием общаться с моим папой, который смотрит на всех взглядом жестокого маньяка-убийцы.

— Видел его флиртующим с твоим тренером, они ушли в сторону кортов.

— Мой папа не флиртует с…

— Сюда сворачивай, – подхватив меня под локоть так резко, что тарелка угрожающе скользит по подносу, Алекс тянет меня в сторону от толпы и знакомых лиц на небольшой обособленный балкончик, окруженный пальмами, где нас и правда не видно, только если специально сюда не заглянуть.

— Ты облюбовал все укромные углы?

Думаю совсем не о том. Особенно когда Де Виль молчит и сдержанно улыбается. Молчание – знак согласия? С каких пор он вообще стал так много улыбаться?

— И тебе приятного аппетита, – на этот раз звучит на французском, и чертовы мурашки спринтом пробегают теперь уже по моим оголенным рукам.

— Здесь ветер, – пытаюсь оправдаться я, потому что Алекс пристально смотрит на меня, уже закинув бекон в рот.

Аппетит пропадает окончательно. Казалось бы, это ведь самое несексуальное, что можно себе вообразить – наблюдать, как другой человек ест при тебе, так? Тогда почему я начинаю дышать чаще, когда Де Виль потягивает через трубочку ягодный смузи и облизывает покрасневшие губы? Да что со мной не так? Запоздалое половое созревание? Или, может быть, это и правда какая-то лихорадка, которая незаметно уничтожает клетки моего мозга?

Если бы.

Я решаю молча пропихнуть в себя как можно больше еды и идти на тренировку – есть небольшая и, откровенно говоря, призрачная надежда, что сумею отвлечься и раскачать этот день. К счастью, Алекс тоже не пристает ко мне с расспросами, как будто на сегодня исчерпал весь словарный запас. Но очень резво подрывается с места, когда я спустя десять мучительно долгих минут пытаюсь уйти, не поблагодарив его за завтрак. Ну а что? Никто не заставлял его платить.

— Эй, Синдерелла, – после этих слов я оказываюсь зажата в углу между стеной, деревьями и Де Вилем. Меня от него защищает только поднос с грязной посудой и почти не съеденной едой – выигрывает мне сантиметров двадцать пространства. Хотя и на этом расстоянии я чувствую легкие отголоски привычного аромата туалетной воды, которую он рекламирует. И да, я нашла в интернете название.

— Мне пора…

— Почему ты мне не ответила? – приподняв вопросительно бровь, спрашивает он таким тоном, будто я совершила что-то вопиюще противозаконное. Он выглядит так свежо и бодро даже с отросшей щетиной, в то время как я не сплю нормально уже который день, что злость накатывает на меня гигантской волной, которая сносит все преграды и срывает стопоры.