Опасная Химия - Ольга Дашкова Страница 37

Но армейская дисциплина изменила меня. Научила контролировать гнев, думать прежде чем действовать. Научила ценить то, что имеешь, и не требовать большего.

А еще я понял, что люблю ее именно за то, что она меня оттолкнула.

Любой другой на ее месте попытался бы использовать мои чувства в своих интересах. Попросил бы денег, помощи, связей. Но Анна выбрала свой трудный путь. Потому что была честной. Потому что понимала – между нами нет будущего.

Или не было. Тогда.

Вечером мы сидим в казарме, болтаем обо всем подряд. Завтра утром нас отпустят домой, и непонятно, увидимся ли мы еще когда-нибудь.

— Слушай, Черный, – говорит Савельев, – а ты все-таки к своей писательнице поедешь?

— Не знаю.

— Езжай, – советует Морозов. – Два года человек тебе письма шлет. Это о чем-то говорит.

— О том, что она чувствует себя виноватой.

— Может. А может, о том, что не может тебя забыть.

В последнем письме она написала: «Если когда-нибудь захочешь увидеться – я буду ждать. Всегда»

— Как думаешь, стоит рискнуть? – спрашиваю у парней.

— А что терять? – пожимает плечами Савельев. – В худшем случае пошлет тебя. В лучшем…

— В лучшем что?

— В лучшем станешь счастливым идиотом, – смеется Морозов.

Счастливым идиотом. Звучит неплохо.

* * *

Домой я приехал через три дня после выпуска. Отец встретил меня в аэропорту, и я не сразу узнал его – постарел, поседел, в глазах появилась какая-то усталость.

— Сынок, – он обнимает меня, и я чувствую, что он искренне рад. – Как же ты изменился.

Действительно изменился. Плечи стали шире, мышцы крепче. Лицо утратило мальчишеские черты, стало более жестким, мужественным. Взгляд – более сосредоточенный, менее импульсивный.

Внешне я стал другим. Но внутри мои чувства к Ане остались такими же сильными.

По дороге домой отец рассказывает о своих делах, о том, как он расширил бизнес.

— Знаешь, Никита, если бы не армия, ты бы сейчас сидел в тюрьме. Или спился. Или еще что-нибудь натворил.

— Знаю.

— Из тебя получился настоящий мужчина. Я горжусь тобой.

Я ждал этих слов всю жизнь. Но сейчас они кажутся мне неважными. Важно только одно – увидеть Анну.

— Пап, а помнишь ту девочку? Иванову?

Отец настороженно спрашивает:

— Ту отличницу? Помню. А что?

— Просто интересно, что с ней.

— Насколько мне известно, она учится в МГУ. Все так же на отлично. Подрабатывает в кафе в центре. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – Никита, ты же не собираешься…

— Не знаю еще.

— Я бы на твоем месте подумал.

— У меня было время на это.

— Вот именно, прошло слишком много времени, у нее свои планы, своя жизнь. Не стоит снова все разрушать.

Может быть, он прав. Может быть, я снова все испорчу.

Но на следующий день я все-таки еду в центр. Нахожу кафе, о котором Анна писала в письмах. Небольшое уютное заведение рядом с университетом. Сажусь за дальний столик, закрываюсь меню и жду.

А что, если она сегодня не работает? А что, если она увидит меня и убежит?

Но тут в зале появляется девушка.

В первые секунды я ее не узнаю. За два года Анна превратилась из школьницы в настоящую женщину. Волосы стали длиннее, собраны в небрежный пучок, несколько прядей игриво выбились. Фигура стала более округлой, женственной. Но главное – изменилось выражение лица. Исчез тот постоянный страх, та настороженность, которые были в школе. Теперь она легко улыбается, свободно общается с коллегами.