Между стрoк - Оливия Хейл Страница 38

— Это предварительный набросок, — говорю я. — Что-то, с чем можно работать. Мне бы хотелось узнать твое мнение об этом плане, твои соображения о том, что важно осветить в каждом разделе. Мы можем начать с этих пунктов и развить их.

— Звучит очень... методично, — говорит он.

Я не знаю, является ли его тон выражением восхищения или предостережения.

Но это не имеет большого значения. Я стараюсь не обращать на это внимания и беру последний листок бумаги и подаю ему.

Наступает напряженная тишина, подчеркнутая шумом уличного движения и гулом двигателя.

— Это список людей, — говорит он тихим голосом, который внезапно делает его опасным.

Я заставляю свой голос звучать твердо.

— Да. Это люди, которые хорошо тебя знают. Или, по крайней мере, одну из граней твоей личности. Разговор с ними поможет мне составить более целостное представление о тебе.

Он поворачивается ко мне, сжимая бумагу в руках.

— В этом списке более двадцати человек.

— Да.

— Эрик и Елена тоже в нем. Мой водитель. Члены совета директоров. Старые друзья из колледжа. Моя мать. Моя сестра.

Он не добавляет последнего человека, но его имя висит в воздухе.

Его отец.

Это было безумное проявление неповиновения, когда я добавила имя его отца в список. Его отец — человек, который сделал весь этот проект необходимым и который отбывает срок за мошенничество в тюрьме на севере штата.

— Мне нужно узнать тебя, и для этого мне нужен доступ к твоему кругу, — говорю я резко. — Подумай об этом. Ты не обязан соглашаться на всех, и не все, скорее всего, согласятся участвовать. Но если они согласятся, то могут высказаться официально или неофициально. Я готова просто получить их мнения в качестве справочной информации.

Я протягиваю руку и касаюсь бумаги, которую он все еще держит в руке.

— Я также отправлю это прямо на твой электронный адрес и включу Эрика в копию.

Красивые черты лица Эйдена настолько бесстрастны, что, похоже, я его шокировала. Интересно, как часто такое происходит. Затем его глаза сужаются.

— Ты хорошо справляешься со своей работой, Шарлотта.

Это звучит как обвинение.

— Да, и я этим горжусь. Похоже, так же, как и ты, — говорю я. — Мы оба хотим, чтобы эти мемуары стали бестселлером. Я готова сделать свою часть работы. А ты?

Наши пристальные взгляды скрещиваются.

Я не отвожу глаз. Пусть он смотрит на меня своим взглядом генерального директора, который, вероятно, помог ему выиграть ни одни переговоры и запугать многих людей. Я не буду одной из них.

В своей жизни я сталкивалась и с худшими людьми, чем Эйден Хартман.

С переднего сиденья раздается резкое покашливание, которое прерывает наше безмолвное противостояние. Эйден смотрит на своего водителя.

— Мы на месте, сэр, — говорит шофер. — Я могу подождать. Пять, может быть, десять минут, не больше.

— Спасибо, — говорит Эйден. Он на секунду опускает взгляд на бумаги на своих коленях, а затем аккуратно складывает их.

Он сует листы во внутренний карман, чтобы их не было видно.

С глаз долой — из сердца вон?

Он все еще не ответил мне.

— Эйден? — спрашиваю я.

Тогда он смотрит на меня, его зеленые глаза кажутся почти черными в тусклом свете.

— Пора идти, Шарлотта. Ты сможешь задать остальные вопросы внутри.

— Сегодня я могу быть наблюдателем, — говорю я.

Наблюдать за тем, как он общается с другими людьми, слушать их разговоры — отличный способ получить информацию.