Ненормальность - Нина Море Страница 38

— Катя, не переживай. Тебе нельзя волноваться… - чувствую, как мама говорит сквозь слезы.

— Почему… Что случилось со мной…

— Тот автобус… В котором ты ехала к бабушке… Катя, прости меня. Ты не хотела ехать, я видела, но все равно отправила… - мама, всхлипывает, останавливаясь. – Водитель автобуса не справился с управлением на повороте, и вы слетели в кювет. Произошло задымление, ты надышалась токсинами… Тебя поздно вытащили спасатели, - чувствую, как мама гладит меня по голове.

— Сколько я здесь?

— Ты была в коме почти четверо суток… - мама выдыхает. – В том автобусе было несколько человек. Три пожилые женщины погибли, и больше никого…

— А Матвей? – спрашиваю, не могу поверить, что его нет рядом.

— Катя… Милая, больше никого не было… Тебе надо отдыхать, врач сказал, чтобы ты не волновалась. Сказал, что так бывает. У людей, после отравления угарным газом могут быть… эмм… Это все из-за интоксикации. Двери автобуса заклинило, ты не успела выбраться сразу…

— Нет! – не даю договорить маме, вырывая свою руку из ее. – Это не бред моего отравленного разума. Матвей есть, он застрял между мирами, там, где и я была. Ему нужна помощь! Он остался там один с волками, – начинаю выходить из себя, впадая в истерику.

Слышу, что мама выбегает в коридор и кого-то зовет, а я рыдаю уже громко, навзрыд.

— Верните меня к нему! Зачем? Я не хочу быть здесь. Здесь плохо! - рыдаю, чувствуя опять, что отключаюсь.

И снова тягучее марево заканчивается. Пробуждаюсь уже легче, осматривая помещение. Рядом мама спит в кресле. Нахожу в себе силы и присаживаюсь. Я напугала маму. Понимаю это. Она не поверит. Не поймет. Или сделает вид, что поверила, а сама будет думать, что ее дочь сошла с ума.

Я не сошла с ума!

Я знаю четко это! Это было реально. Такое невозможно придумать отравленному разуму. Держусь за голову. Не позволяю себе опять разрыдаться. Душу раздирает тоска и чувство безысходности, что не могу помочь Матвею. В голове гуляют сразу несколько мыслей. Одна из них, что нужно скорее найти Матвея здесь, на земле! Он еще жив, но его сознание может умереть! На счету каждый день.

— О, Боже, - закрываю лицо ладонями, преодолевая опустошение, что сейчас выедает мне грудь.

Я даже не знаю фамилию Матвея, кто он, откуда. Как его искать!?

— Мама! – зову ее тихо, и мама подрывается и подходит ко мне.

— Катя, как ты? Что-то болит? – взволнованно смотрит на меня.

— Мама, мне нужен мой телефон или ноутбук, – прошу маму, она оценивающе смотрит на меня, пытаясь понять, наверное, на сколько двинулась разумом ее дочь.

— Хорошо, Катя! Я принесу завтра…

В тот вечер я больше не спрашивала никого про Матвея. Мне не хотелось, чтобы меня посчитали сумасшедшей и прописали какие-нибудь препараты или, вообще, отправили в психушку. Нервно смеюсь, потому что теперь больше понимаю чувства Матвея. Какого это… Когда заставляют принимать лекарства против твоей воли и считают сумасшедшим.

Я иду на поправку быстро. Со мной все хорошо, но только внешне. Внутри себя я еще держусь только благодаря решимости и вере, что найду Матвея! Он говорил, чтобы я верила… И снова плачу. Плачу, вспоминая его слова… его объятья… его поддержку…

Меня выписывают спустя три дня. Я прошусь сама, говоря, что дома мне будет легче. Все анализы, обследования прошли как-то мимо меня. Я не вникала. Мне было все равно. Мама говорила, что у меня не прослеживалось дыхание, как только меня достали, а потом мое сердце остановилось. Врачи пытались запустить его, у них не получалось, но в какой-то миг, мое сердце снова начало свой ритм…